Григорий Федотович Зотов

Крепостной приказчик

Григорий Федотович Зотов - один из колоритнейших персонажей уральской истории первой половины XIX века. Уже внешний облик выдавал в нем человека сильной воли, но и не лишенного светской обходительности. "Высокий рост, атлетическое сложение, окладистая короткая борода, курчавые с проседью на голове волосы и особенное приличие в обращении, - невольно побуждали к нему особенное внимание и уважение, - вспоминал современник. - Орлиные глаза его показывали необыкновенную проницательность; разговор его о делах серьезных всегда состоял из афоризмов. Я с особенным удовольствием наслаждался его умною беседою". Жизнь Зотова полна драматическими поворотами судьбы: были в ней и яркие достижения на поприще управления заводским хозяйством, и горькие падения с вершины богатства, власти и общественного уважения. Посмертная его слава овеяна фантастическими легендами о необыкновенной "фортуне" крепостного самородка.

Неизвестный художник. Портрет Григория Федотовича Зотова. 1820-е гг.

Григорий Федотович Зотов родился в 1775 г. в семье приказчика Шуралинского завода. По происхождению Зотов был крепостным человеком, частной собственностью своего хозяина. Но в отличие от большинства крепостных, он принадлежал к элите заводского общества - сословию приказных служителей. Дед Григория Федотовича, Петр Зотов - родоначальник уральской ветви семьи, служил приказчиком на Невьянском заводе Акинфия Демидова, по тому же пути пошли его дети и внуки.

Положение приказчиков на частных заводах было противоречивым. Поколениями накопленный опыт, годы самостоятельной практической работы являлись залогом успеха в их деятельности. Они отвечали за работу предприятий, приносящих заводовладельцам огромные прибыли. Но в то же время крепостной приказчик, не имея личной свободы, в правовом отношении приравнивался к хозяйственному инвентарю и стоил от 100 до 300 руб. - чуть дороже кареты, чуть дешевле пары лошадей.

Можно представить себе мироощущение молодого Григория Зотова. Каковы бы ни были его достоинства: честолюбие, целеустремленность, властный характер, несомненный талант - он навсегда человек второго сорта. Получить свободу, выслужить свободу, вымолить свободу, если не для себя, то для детей - цель и стимул его жизни. Большую часть ее Зотов отдал Верх-Исетскому заводу.

Верх-Исетский завод - ровесник Екатеринбурга, старейшее на сегодняшний день предприятие города. Он был построен как вспомогательный для Екатеринбургского завода: переделывал из чугуна железо на своих молотовых фабриках и, в случае необходимости, спускал для Екатеринбурга воду из более обширного пруда. В царствование дочери Петра императрицы Елизаветы Петровны завод "приватизировали". Новым хозяином стал отец знаменитой Екатерины Романовны Дашковой, сенатор граф Роман Воронцов. При нем были построены новые фабрики и пристань на Чусовой.

Вопреки ожиданиям Воронцова, сверхприбылей завод не принес, и в 1774 году он продал его Савве Яковлеву. Это был неординарный предприниматель, начинавший с "полтины в кармане и родительского благословенья". Он занимался торговлей рыбой и мясом, состояние сделал на таможенных откупах, а заработанные деньги вложил в недвижимость: земельные угодья и уральские заводы. После смерти Саввы Ивановича один из его сыновей - поручик драгунского полка Иван Яковлев объединил часть наследства в единый производственный комплекс - Верх-Исетский заводской округ. Григорий Зотов состоял при новом хозяине поверенным в Перми, то есть хлопотал за интересы заводовладельца в коридорах губернской власти. В 1801 году после смерти отца в управление заводами вступил гвардии корнет Алексей Иванович Яковлев, назначивший Григория Федотовича главным приказчиком. Двадцать лет управления Зотовым Верх-Исетскими заводами - это период их расцвета и завоевания, без преувеличения, мировой славы.

Под управлением Зотова завод преобразился. Деревянные здания сменили каменные постройки, среди которых выделялось заводское правление. Обновлено оборудование, построена механическая фабрика для изготовления паровых двигателей. Но, самое главное, появляется новая фирменная продукция - кровельное листовое железо, "по изящности, доброте, чистоте, ровности, легкости, гибкости своей превосходное". Уральское кровельное железо, которое без всякой покраски "по сто лет на крыше стояло", завоевало рынки Франции, Испании, Англии и даже Америки. Иностранный покупатель сразу находил его по узнаваемому бренду - соболь, хорошо известный в Европе еще с петровских времен, дополненный инициалами владельца заводов Алексея Яковлева.

Зотов все устроил не просто хорошо, а с нарочитой роскошью. Он ставил перед собой большие задачи, и достигал их. Если делать железо, то такое, чтобы и в далекой Америке тысячами пудов покупали. Если строить каменные здания, то такие, что дворцам не уступят. Если строить больницу для рабочих, то так, что казенный госпиталь и рядом не поставишь. Но потаенная цель, о которой и мечтать страшно, - самому стать барином, не чужими заводами управлять, а своими собственными, на свой карман трудиться, свою славу умножать. Чтобы достичь ее, Григорию Федотовичу пришлось запастись огромным терпением.

Вид Верх-Исетского завода. 1820-е гг.

Скопить денег на целый горный округ крепостной приказчик, конечно, не мог. Единственный верный путь - семейственные узы. И здесь судьба Зотову улыбнулась. Владельцы уральских заводов: Турчаниновы, Лазоревы, Яковлевы, Демидовы - птицы не его полета. Пусть предки их из самых низов вышли, но нынешнее поколение имеет и петербургский лоск, и светское воспитание. На него смотрят свысока, как на слугу. Но есть одно исключение из правил: Кыштымские заводы и их владелец - Лев Иванович Расторгуев. Человек одного с Зотовым круга и веры, к тому же у него две дочери на выдане. Но за крепостного он дочь не отдаст. Тогда Григорий Зотов добился от Яковлева вольной для своего сына Александра, и женил его на младшей дочери Расторгуева - Екатерине. Оставалось только дождаться, когда сват "почиет в бозе" и сын вступит в права наследника.

Кыштымские заводы

Кыштымскими заводами Расторгуев управлял скверно: назначенные им приказчики беззастенчиво воровали и притесняли заводских людей. Заработных плат рабочим "недоставало на покупку даже одного сухого хлеба", на жалобы заводская администрация отвечала "жестокими побоями". В январе 1823 года на заводах Расторгуева произошло настоящее восстание, самое крупное на Урале в XIX веке. Рабочие в "многочисленным количестве собрались с женами их и детьми, имея под полами чугунины и каменья", выгнали всех приказчиков и образовали собственную "заводскую контору". Чтобы восстановить порядок, властям пришлось собрать всю имеющуюся военную силу и командой из трех тысяч вооруженных солдат принудить заводских людей к повиновению. Но так как Расторгуев продемонстрировал неспособность управлять заводами с сохранением "тишины и спокойствия", они, в соответствии с законом, перешли под временную государственную опеку.

Неизвестный художник. Портрет Льва Ивановича Расторгуева. Начало XIX в.

10 февраля 1823 года, не пережив потрясений, Лев Иванович умер. Наследницы выписали доверенность на управление заводами своим мужьям, ну а те передали дела Григорию Федотовичу Зотову. Ожидая такого поворота событий, Зотов упросил Яковлева дать ему "увольнение от заводской принадлежности". Алексей Иванович согласился не сразу, но, признавая огромные заслуги своего приказчика, вынужден был уступить.

Для Зотова жизнь началась сначала, теперь он свободный человек, фактический хозяин металлургических предприятий. Несмотря на бунт и казенную опеку Кыштымский горный округ переживал времена расцвета. На Урале начинался "золотой век". Повсюду находили россыпное золото, разработка нетронутых до того месторождений приносила баснословные прибыли. Ежегодные объемы добытого уральского золота увеличивались почти на сто процентов, и Кыштым в этой гонке был в числе пионеров.

Организовать дело на заводах Зотов умел лучше других: он остановил падение производства, построил запасные плотины, улучшил качество чугуна и железа. Но главная ставка была сделана на золото. Казна нуждалась в драгоценном металле для пополнения бюджета, и Зотов ловко разыгрывал эту карту. Полторы тысячи человек, среди которых немало женщин и детей, на самых примитивных вашгердах ежедневно давали до двух килограмм чистого золота. Условия их работы ужасали современников. На прииски людей пригоняли из отдаленных деревень на несколько месяцев, а то и на год. "Они вынуждены были работать в дневную и ночную смену по 12 часов сряду, жить в тесных казармах, а по большей части в землянках, питаться одним хлебом".

Артель старателей на золотом прииске. Фото XIX в.

Зотов был жаден, жесток и циничен. Куда девались талант изобретателя и забота о рабочих, которыми он так хвалился в прежнее время? Свои деньги Григорий Федотович тратил с невероятной, преступной скупостью. На Верх-Исетских заводах он построил лучшую на Урале больницу, на своих собственных приисках не позаботился даже об аптечном киоске. Если раньше он старался внедрять новые технологии и стремился к качеству продукции, то теперь ограничивался безжалостной эксплуатацией людей и природы. "Все, что может увеличить добывание золота, придумано, предпринято и исполнено, - заключил ревизор, - но нигде не заметно отеческого христианского попечения о благосостоянии людей, которых можно смело сравнивать с каторжными, а по изнурениям - с неграми африканских берегов". От огромных доходов у Зотова кружилась голова, в достижении прибылей он не знал никаких преград - жизнь, честь, достоинство крепостных людей ничего для него не значили.

Наивысший подъем Зотова пришелся на визит в Екатеринбург Александра I в сентябре 1824 г. Для императора Екатеринбург - всего лишь один из многих городов в продолжительной поездке по России, но для чиновников и купцов самое, может быть, важное событие в жизни. Аудиенция у главы государства, его благосклонное внимание, росчерк пера на просьбе положительно скажется и на карьере, и на бизнесе. К визиту Александра I готовились: поправляли дороги, закрывали заборами неприглядные места, оттачивали слог прошений на "высочайшее имя". Готовился и Григорий Федотович.

Цель Зотова - освободить заводы от казенной опеки. Ничего не должно омрачить пребывание императора в городе, никакой донос не должен бросить тень на имя Зотова. Не для того он десятилетиями выслуживал себе свободу, не для того встал во главе богатейшего горного округа, чтобы не вовремя поданная жалоба все разрушила. По его приказу зачинщики недавних волнений были пойманы в Кыштымских лесах и убиты. Заметая следы, Григорий Федотович спокойно ожидал монарха.

Кыштымский завод. Усадьба заводовладельцев. Фото начала XX в.

25 сентября 1824 г. Александра I, "сопровождаемый радостными восклицаниями восхищенного народа", въехал в Екатеринбург. Высокого гостя разместили во дворце, принадлежавшем наследницам Расторгуева, свиту - в расположенном рядом личном доме Зотова. Встреча Александра с Григорием Федотовичем не была запланирована. Кто он? Не чиновник, не купец, даже в число горожан не записан. Местная администрация продолжала смотреть на него свысока, как на бывшего крепостного. Но Зотов не торопился, задействовав все свое обаяние, чтобы понравиться свите императора. "Я с особенным удовольствием наслаждался его умною беседою, - вспоминал лейб-медик Тарасов, - и он полюбил меня, так что все свое свободное время проводил со мною".

П. Свиньин. Вид на дома Расторгуева и Зотова в Екатеринбурге. 1820-е гг.

На следующий день императору показали Верх-Исетский завод. Увиденное "превзошло всякое ожидание его величества и произвело справедливое удивление", а в госпитале Александр едва не прослезился. "Все здесь отлично устроено, и мне остается сожалеть, что я не могу содержать так больных моих солдат", - заключил он. Вечером император посвятил полтора часа общению с Григорием Федотовичем. Зотов лгал с изворотливостью опытного слуги и говорил лишь то, что царь хотел услышать. Восхищенный Александр тотчас же писал о нем императрице: "В первый раз в жизни я встретил мужика с таким светлым умом и опытностью во всех отраслях горного искусства. В продолжение одного часа, я узнал от него гораздо более о положении здешнего края, нежели во все мое путешествие по Уралу!".

Госпиталь Верх-Исетского завода. Фото начала XX в.

Для Зотова это был триумф, он все и всем доказал. Государственную опеку с Кыштымских заводов сняли, повелев считать, что "бунта и не было". Завистники прикусили языки, жалобщики испугались. Но причудливы повороты судьбы. Падение Зотова оказалось неожиданным и стремительным.

Гонения на старообрядцев

Как не силен был Григорий Федотович, имелась и у него "ахиллесова пята" - вера. Зотов принадлежал к старообрядцам. На Урале положение и статус старообрядчества были чрезвычайно высокими. Из их среды рекрутировалось большинство приказчиков частных заводов, они доминировали в торговле, контролировали самоуправление большинства городов. За лидерами старообрядцев в регионе стояли и власть, и деньги, и общественная поддержка, насчитывающая без малого 200 тыс. человек. Поездка Александра I на Урал ознаменовалась взаимопониманием между верховной властью и урало-сибирскими старообрядческими общинами. Император присутствовал на службе в старообрядческой часовне, разрешил поставить кресты на большом храме в Екатеринбурге и даже предлагал избрать "архиерея старообрядцев". Зотов был одним из тех, кто представлял интересы своих единоверцев в переговорах с императором.

В 1825 году Александр I внезапно умер. Царствование нового монарха Николая I началось с восстания "декабристов" на Сенатской площади. Разобравшись со столичной дворянской фрондой, молодой император стал более пристально всматриваться в глубинку провинциальной России. Уральские старообрядческие общины он считал неподконтрольными верховной власти политическими организациями, самоуправление которых близко "к формам демократическим". А малейшие намеки на угрозу незыблемости самодержавия, по его мнению, должны были нещадно искореняться.

Портрет старообрядца Ястребова. 1840 г.

В 1826 году для расследования "причин и целей раскола" в Екатеринбург приезжает флигель-адъютант граф Строганов и будущий обер-прокурор Синода Нечаев. Зотов являлся для них удобной мишенью. Все тайное стало явным: и убийство зачинщиков бунта, и "жестокости и тиранство" на золотых приисках, и глубина коррупции местной администрации. Масштабы открытых Строгановым злоупотреблений потрясали воображение. Зотов был немедленно посажен под домашний арест, деловые бумаги в Кыштыме и Екатеринбурге опечатаны и подвергнуты тщательному разбору. Со свидетелями и пострадавшими Строганов беседовал лично.

Выводы следствия оказались неутешительными: "По всему хребту Урала Зотов столь же известен бесчеловечием в обращением с заводскими людьми, сколь в России доведением до совершенства выковки железа. Приказчики, известные своей жестокостью, предпочтительно употреблялись им к исполнению распоряжений. Молодые девки подвергались равно истязанию с отцом, а муж с женою. Жестокостью заменили они искусство и вполне заслуживают названия палачей. Рассматривая бумаги, не раз приходил я в смущение и в стыд, удостоверясь в презрительной дерзости и самонадеянности, с какой распоряжался Зотов действиями и совестью первых лиц губернии. Некоторые чиновники, привыкшие раболепствовать богатым заводчикам и пользоваться дарами их, считают могущество их беспредельным не только на Урале, но даже и в Петербурге".

Десять лет провел Григорий Федотович под надзором полиции, предпринимая отчаянные попытки затянуть окончательное решение дела. Он подавал апелляции, старался очернить Строганова, жаловался на плохое здоровье, просил о снисхождении, оказывал посильную помощь в поимке торговцев "хищнического золота". И борьба была не напрасной: одно обвинение попало под амнистию, другое отставили за недостаточностью улик. Но новая волна гонений на старообрядцев лишила его всяких надежд на реабилитацию.

Неизвестный художник. Портрет Григория Федотовича Зотова. 1830-е гг.

На сей раз главным обвинителем Зотова выступил сам министр внутренних дел: "недовольный, может быть, правительством, принадлежит к числу закоснелых и важнейших в своем кругу старообрядцев и может иметь вредное влияние на своих единомышленников". Ознакомившись с таким мнением, Николай I собственноручно написал: "Лишив медалей и доброго имени, сослать на жительство в Кексгольм".

Зотов сдался, перечить воле самодержавного монарха, все равно, что выть на луну. О чем думал этот уже не молодой, вчера еще всесильный человек, отправляясь зимой 1838 года в нереально далекий финский город? Зотов столько сил отдал тому, чтобы получить свободу и богатство, и не сумел ими распорядиться. Он устал от борьбы, судебной волокиты, унижения и неопределенности. Он уезжал умирать, и понимал, что чем быстрее это произойдет, тем скорее закончатся его пусть не физические, но нравственные страдания. Григорий Федотович не прожил долго в северной глуши и был похоронен за тысячи верст от Урала - края, славой и позором которого он стал.