Как киловатт-час «подешевел»

Подумать только, как порой неожиданно складывается жизнь! Вот уже девять лет числю себя рефтинским жителем, а все не перестаю удивляться нашей станции. Ну в самом деле, давно ли нас, ветеранов, работавших на старых ГРЭС и ТЭЦ, пугал размах Рефта. Одни блоки мощностью по 500 тысяч киловатт чего стоят! Но дело даже не в них. Когда строилась первая очередь, нам и «трехсоттысячника» за глаза хватало, а только их теперь в строго шесть — целая армада, в шесть раз больше, чем вся мощность Красногорской ТЭЦ, на которой начиналась мая рабочая биография.

Для постороннего человека, наверное, странно, что наш брат энергетик не прочь в разговоре «пожонглировать» названиями станций, где доводилось работать. Но это, поверьте, не бравада, а своего рода профессиональная гордость. Конечно, у нас есть такие, кто до заслуженного отдыха на одном месте трудится, тому множество примеров можно привести. И все же, как показывает практика, одной электростанции вроде бы недостаточно, чтобы в полную меру раскрыть возможности человека.

Здесь, на Рефте, если не все, то через одного — люди бывалые, много и хорошо потрудившиеся в других подразделениях системы Свердловэнерго. Назову, к слову, Валентину Ивановну Фелякину, дежурную щита управления, кавалера ордена Трудовой славы III степени. Мы с ней земляки, оба с Красногорки. Тоже приехала, как говорится, по зову сердца. Встретимся с ней, обязательно разговоримся. — А помнишь нашу ТЭЦ? — Как там она?

Добрая благодарная память связывает меня с Красногорской ТЭЦ. Попал я на нее юнцом в годы Великой Отечественной войны. Работал в цехе топли-воподачи. Угрль к нам поступал из Коркино. В нем было много золы, во время дождей — .влаги. Приходилось в буквальном смысле проталкивать каждую тонну топлива через пересыпные узлы тракта, причем оборудование нашего и котельного цехов надо было постоянно реконструировать.

Для этого организовывались специальные бригады, которые не выходили с территории ТЭЦ ни днем, ни ночью. Спали в недостроенном цехе, свободное время, если оно выпадало, проводили здесь же. По мере хода реконструкции надобность в «скорой помощи» отпала и бригады расформировали.

В 1943 году — он памятен для всего коллектива — на ТЭЦ был решен очень сложный вопрос по удалению из-под котлов шлака и золы гидравлическим способом. За эту разработку инженер Б. А. Москальков был удостоен Государственной премии. Вспоминая сейчас об этом, думаю, что Краеногорка и подобные ей станции — своеобразные предшественники Рефтинской ГРЭС, ведь в ее основу положена многолетняя школа отечественной энергетики, для которой в свое время и агрегат мощностью 50 тысяч киловатт был большим достижением. Красногорская ТЭЦ питала энергией крупнейший по тем временам в нашей стране алюминиевый завод, который давал крылатый металл для нужд фронта. За героический труд в годы войны коллектив станции был награжден орденом Ленина. А в послевоенные годы одним из первых на Урале, да и в стране, предприятий коммунистического труда стала наша Красногорка. Себестоимость одного киловатт-часа на ней была самой дешевой среди тепловых электростанций. Это направление работы мы продолжали на Рефтин-ской ГРЭС.

Среди станций страны, работающих на твердом топливе, Рефтинская производит электроэнергию при меньших затратах. В прошлом году расход топлива на один киловатт-час составил 335граммов. Это лучший в стране показатель. Как же мы добились такого?

В двух словах и не ответишь. История эта началась еще тогда, когда станция даже не была отмечена на энергетической карте, когда шел монтаж оборудования первого блока.

Среди тыловых служб электростанции первым встал на ноги цех производственно-ремонтного предприятия Свердловэнергоремонт, сформированный в основном из уральцев. Это и понятно, прежде чем добиться надежной работы оборудования и его полного освоения, требовалось провести предмонтажную ревизию, проконтролировать монтаж и наладку отдельных узлов и их опробование до пуска общей технологической схемы ГРЭС. Предстояло наладить оборудование механического цеха, ремонтных мастерских, не говоря уж о ведущих цехах.

Организаторы цеха централизованного ремонта, короче — ЦЦР, И. Н. Козиков, А. М. Зеленков, А. Г. Бреус приложили немало усилий, чтобы коллектив принял участие в пуске энергоблока № 1 наравне с котельщиками и турбинистами Уралэнергомонтажа. А когда это произошло, ремонтники автоматически перешли на эксплуатационный режим: вскрылись десятки «узких мест» и не решенных проектировщиками и монтажниками проблем.

Помнится, что много времени уходило на ремонт основного оборудования из-за затяжки на операции проточки контактных колец генератора и резервного возбудителя. Машинисты ворчат, да и как будешь спокоен — каждый час отключения из энергокольца обходится ровно в 300 тысяч киловатт. Мы и сейчас такую роскошь позволить не можем, а тогда, в дни отрочества станции,— тем более. Выход нашли рационализаторы механических мастерских. Слесари В. И. Ячменев и Ф. X. Ахметов вместе со старшим мастером П. Ф. Корюковым разработали приспособление, позволившее значительно сократить время проточки контактных колец.

На коллектив ЦЦР легла и другая важная задача — освоение оборудования цеха топливоподачи. От его надежной работы, что известно каждому энергетику, зависит вся деятельность электростанции. А здесь, надо сказать, наметился некий парадокс. Если все цехи комплектовались опытными специалистами, то этот — так уж случилось — новичками. Их прежде всего надо было обучить новым профессиям, привить чувство ответственности за порученное дело. Если энергоблок, образно говоря, сердце станции, топливо-подача — питающие артерии. Вот и посудите, какой важности работа была доверена молодому коллективу.

Обучали людей и сами учились в процессе работы. Надеяться не на кого, житейский опыт подсказывал: ждать чужого дядю не стоит, берись сам, не боги горшки обжигают. А близкая перспектива и радовала, и тревожила. Чтобы обеспечить мощности первой очереди, нужно ежесуточно подавать на станцию 23—24 тысячи тонн угля. Иначе говоря, жизнь спрашивала с нас по большому счету.

Требовались срочные меры по ликвидации пыления на тракте топливоподачи, реконструкция аспирационных систем и другое. Много потрудились над претворением в жизнь технических решений опытные специалисты: главный инженер ГРЭС Г. И. Вигдорович, заместитель начальника цеха топливоподачи В. А. Михайлов, представитель Уральского отделения ОРГРЭС В. Г. Громадских. Впоследствии В. А. Михайлов был представлен на ВДНХ и удостоен серебряной медали. В Свердловэнерго впервые осуществили, например, гидроуборку помещений цеха. Само по себе это мероприятие не новое в практике эксплуатации подобных станций, но на Рефте оно приобрело особый вес, так как здесь огромная площадь полов и межэтажных перекрытий. Гидроуборка помещений от осевшей пыли была и в проекте топливоподачи, но, увы, не по всему тракту, так что нам пришлось столкнуться и с пневматическим вариантом.

Как это выглядело? На основном тракте цеха были смонтированы два вакуум-насоса марки РМ'К-4, от них шла разводка трубопроводов диаметром 50 и 130мм. На расстоянии 20 метров друг от друга находились подсоединительные муфты, к которым в период уборки крепился гибкий десятиметровый шланг. Им-то рабочий водил по полу и стенам, собирая пыль в циклон перед насосом. Работа тяжелая, неблагодарная. За смену мотористка могла убрать не более 200 квадратных метров полов, а на стенах и того меньше, что вызывало необходимость содержать большой отряд уборщиков. Но главное не в этом: на современной электростанции — и дышать пылью? Могла помочь только гидравлическая схема. Но для внедрения требовалась реконструкция всех полов и перекрытий. Говоря иначе, нужно было избежать протекания воды из помещения в помещение. Для этого покрыли полы, потолки и стены эпоксидной смолой, смонтировали специальные насосы, водостоки и приемные воронки. Отдачу почувствовали сразу — производительность уборки возросла в 6—7 раз, сократился подсобный персонал, в цехе стало светло, чисто. Важно и то, что снизилась пожаро-опасность.

За 35 лет энергетической службы мне неоднократно доводилось сталкиваться с проблемами, кочующими из одного десятилетия в другое. Вот, скажем, одна из них — улавливание в угольном потоке металла и прочих посторонних предметов. Была она бичом на Красногорке в годы войны и здесь крови попортила немало. Попадая в дробильное и размольное оборудование, посторонние предметы доставляют массу хлопот ремонтникам, а порой влияют на надежную работу станции — вплоть до снятия нагрузки.

Случалось такое и у нас. Подвесные магнитные шайбы, установленные в цехе топлнвоподачи, ни мощностью, ни конструкцией но выделялись из ряда подобных приспособлений. Они явно не справлялись со своими задачами. Металл отлавливали только шкивные сепараторы, установленные на ленточных питателях под вагоноопрокидывателем и на транспортере № 3, но и они задерживали лишь пятую часть, а неметаллические предметы шли косяком: такая «мелочь» проектом не предусмотрена. Правда, наши рационализаторы с помощью ОРГРЭС последний вопрос решили быстро. Сейчас около 90 процентов неметаллических предметов извлекается по ходу движения угля трактом топливоподачи, А вот с усовершенствованием конструкции для полного улавливания металла пришлось повозиться основательно. Когда стало ясно, что наши варианты малоэффективны, решили заимствовать опыт других предприятий. Оказалось, что на Ермаковской ГРЭС действуют оригинальные установки по улавливанию металла. Коллеги охотно показали нам, как работают их ловушки, дали чертежи. Приспосабливаясь к условиям Рефтинской ГРЭС, наши специалисты дополнили и изменили ряд узлов установки, творчески обогатили конструкцию. Теперь установки, смонтированные на транспортерах, вылавливают максимум инородных предметов.

В связи с этим трудно не высказать упрека в адрес горняков Экибастуза. Не дело это, когда уголь идет с ненужными добавками, значит, никто не контролирует, как загружаются вагоны. Не беспокоит такое положение и железнодорожников, иначе не находили бы мы в угле детали сельскохозяйственных машин, автотракторной техники, вязальную проволоку, трубы, листовое железо, тормозные колодки.

Характерно, что по мере совершенствования топ-ливоподачи облегчался труд ремонтных бригад. Ветеран ГРЭС, ударник десятой пятилетки, бригадир слесарей А. П. Зимин как-то заметил: — Раньше мы ежемесячно до десятка раз заменяли молотки осей ротора, а теперь — один, реже — два. Самое основное — повысилась надежность работы оборудования. Дробилки будто заново родились. А помнишь, Николай Николаевич, как с ними муча-лись?

Еще бы не помнить. Такое забыть — значит, не уважать тех, кто ежедневно, ежечасно не только по обязанности, но и по велению сердца заботится о том, чтобы рефтинский киловатт-час выходил в энергокольцо по самой низкой себестоимости.

. ...Молотковый ротор МД 20X30 в длину достигает трех метров, а течка — двухметровая. С обеих сторон ротора была «мертвая» зона, куда угля попадала самая малость. Естественно, что износ «бил» в центре, шел в два-три раза быстрее, нежели по краям. Недостаток этот сказывался прежде всего на качестве дробления: резко возрастал процент крупных фракций на сите 10X10 мм. По рекомендации Львовского филиала ЦКБ-Экергорационализаторы цеха расширили течку и оснастили ее решеткой веерообразного типа с установленными в шахматном порядке рассекателями угольного потока.

Вот о чем напомнил бригадир Зимин. Сейчас его ребята могут и профилактикой заниматься, и над другими «кроссвордами» голову поломать, а раньше едва молотки успевали менять. До творчества ли? Новинкой для Свердловэнерго явилось и внедрение на Рефтинской ГРЭС экспериментального способа пенообеспыливания. Что это такое? Это — ввод в приемный короб пересыпного узла многократной пены вместе с водой и воздухом через специальный генератор. Ограничив зону нагнетания пены с двух сторон «фартуком», мы создали заполненную пеной камеру. Проходя через нее, уголь оставляет «пыльную шубу» в коробе, что, как говорится, и требовалось.

В комплексе технологических методов, применяемых в последнее время на топливоподаче, важнейшее место занимает АЗБ — система автоматического заполнения бункеров котельного цеха углем. Когда к нам приходят устраиваться на работу новички, ветераны первым делом рассказывают им о том, как еще недавно четырем мотористам приходилось то и дело курсировать за сотни метров, чтобы заглянуть в каждый из двадцати четырех бункеров и определить на глазок количество угля — не дай бог, если уровень приблизится к аварийной отметке. При этом никто не снимал с рабочих обязанности следить за техническим состоянием оборудования и делать уборку гигантской площади цеха. Не мудрено, что над работниками топливоподачи постоянно витала тревога, как бы не проморгать какой-либо из бункеров. И можно понять настроение всех нас, когда эта работа перешла на могучие плечи автоматики. Схема выполнена так, что позволяет дежурной щита управления следить за уровнем угля в бункерах по сигналам контрольных лампочек,

Валентина Фелякина, о которой я уже рассказывал, работает именно здесь. Небезынтересно послушать ее мнение.

— Раньше редкую смену домой вовремя уходили. Всей вахтой, бывало, убирали уголь у плужковых сбрасывателей на всех четырех транспортерах. Так и планируешь: сегодня, по всему видать, за час не управимся. Ну, человек, ясное дело, все понимает правильно: несовершенная система. Да ведь сердце-то болит. Не за себя, за станцию, она полностью от нашего цеха зависит. И что это вы меня пытаете? Сами не меньше моего лиха хватили.

Верно, Валя, верно. А спрашиваю я потому, что лишний раз хочу убедиться — не стоим на месте, нет. Одна за другой уходят в отставку проблемы, над которыми бьется коллектив. Тут, на мой взгляд, неважно, свое ли мы решение внедрили или у соседей позаимствовали, лишь бы на пользу пошло. К нам сейчас тоже со всех сторон люди за опытом едут. Пожалуйста, секретов не таим, рады поделиться.

Взять хотя бы механизацию ремонтных работ. Это перспективный путь сокращения сроков простоя оборудования. Так, рационализаторы цеха централизованного ремонта в числе прочих предложений, направленных на искоренение тяжелого ручного труда, внедрили на разделке стыков конвейерной ленты особые захваты, с применением которых операция, отличающаяся большой трудоемкостью и чрезвычайной осторожностью, отнимает вдвое меньше времени.

Или такой пример. Долго мы пытались найти «рецепт» изготовления резинового пальца для муфт молотковых дробилок. Деталь-то так себе — цилиндрик диаметром 35 мм и высотой 150 мм, а дело стопорится. Пробовали ножом, пробовали резцом — ничего не получается. Тогда мы вместе с рационализатором Б. М. Медведевым использовали специальную оправку, которая вставляется в шпиндель сверлильного станка и при 250—300 оборотах шпинделя за полминуты превращается в деталь, такую, что на ней не грех ставить заводское клеймо. Наладив таким образом производство пальцев, мы обеспечили ими монтажников первой «пятисотки».

Трудно подсчитать, каков конкретный вклад этого и других предложений в удешевление рефтинского электричества, да и необходимости в том нет. Как из ручейков и родников собирается полноводная река, так и эти 335 граммов на производство киловатт-часа складываются из множества факторов.

Однако я буду необъективен, считая это достижение заслугой только коллективов топливотранспортного цеха или же котлотурбинного, ведущего подразделения ГРЭС. Дело это общее.

Остановлюсь еще на одном моменте — досрочном вводе энергоблоков в строй после капитальных ремонтов. Первым на станции проходил капитальный ремонт в 1976 году энергоблок № 1. Он получил нагрузку на четверо суток раньше, чем предусматривалось, и это позволило выработать 28 миллионов киловатт-часов электроэнергии дополнительно.

Так родилась еще одна рефтинская традиция. Особо памятей капитальный ремонт третьего энергоблока. На него дали 60 суток, чуть меньше, чем на первый блок. Приятно, конечно, что на нас надеются, но и нелегко. Не преувеличу: рабочий день директора ГРЭС, главного инженера, других руководителей начинался и заканчивался в котлотурбинном цехе. И ведь добились своего. Турбина загудела на шесть суток раньше .жесткого графика. Дополнительная выработка составила 35 миллионов киловатт-чесов, чего хватит такому крупному промышленному центру, как Асбест, не на одну рабочую смену. Как же удалось такое?

Во-первых, ремонтируемый блок на протяжении всей операции был главным объектом. Во-вторых, свое веское слово сказали скользящий график, метод бригадного подряда и прогрессивные формы оплаты труда. В те дни, оказавшись в кабинете начальника цеха по производственным делам, я с интересом выслушал беседу И. Н. Козикова с бригадирами о подрядном методе. Выяснился такой штрих. В бригаде слесарей-турбинистов А, В. Павленко слесарь третьего разряда получил месячную доплату к заработку в сумме 250 рублей. Оказывается, он вдобавок к основной профессии еще и резчик, и сварщик, а подряд поощряет подобное совмещение. Будет ли в обиде слесарь шестого, высшего разряда, получивший значительно меньше? А не на что ему обижаться, если он знает только свое дело, за которое и так платят прилично. Но прояви он должную инициативу, овладей смежной профессией — заработная плата еще более возрастет. Кстати, размер премиальных каждому рабочему определяется при помощи коэффициента трудового участия, который подсчитывается советом бригады.

Материальный стимул важен, это не секрет. Но дело не только и даже не столько в нем. Главное — во время ремонта такого масштаба коллектив переживает свой «звездный час», на него смотрит, за ним следит вся ГРЭС. И уж тут надо выложиться полностью. Та же бригада Павленко, обещавшая выполнить задание досрочно, 28 сентября, справилась с ним еще на две недели раньше.

В штаб ремонта, как сводки с передовой, одно за другим поступали победные сообщения. На два дня раньше завершила дела на системе золоулавливания бригада слесарей делегата XVI съезда профсоюзов Алексея Нохрина. Но больше всех отличилась бригада В. А. Хорькова: на поверхностях нагрева котла ремонтники обнаружили шестьдесят дефектов в металле, в частности, крепко нуждался в обновлении ширмовый пароперегреватель. Считайте, что бригада предотвратила шестьдесят возможных аварийных остановок котлоагрегата.

Выигрыш времени позволил коллективу цеха централизованного ремонта принять самое деятельное участие в ревизии оборудования очередной «пятисотки».

То, о чем я рассказал,— вчерашний день. Что поделаешь, жизнь стремительна, скоротечна. Давно ли мы с жаром обсуждали проект топливоподачи для второй очереди, а нынче вот она — под стать построенным гигантам. Подача угля со склада ведется только бульдозерами, действует система пеноподав-ления в пересыпных узлах цеха. Электрическая сигнализация позволяет диспетчеру по движению оперативно решать вопросы, возникающие в сложном железнодорожном хозяйстве.

Уже сегодня топливоподача-1 и топливоподача-2 запускаются с единого щита управления.

У нас нет никакого сомнения, что с вводом новых энергоблоков за нашей станцией упрочится репутация самого экономичного предприятия и коллектив добьется минимального расхода топлива на производстве одного киловатт-часа.

Н. Н. ИЛЬИНЫХ, старший мастер Из сборника "Огни Рефта" (Средне-Уральское книжное издательство, 1980г.)