Председатель Свердловского Горсовета Николай Мизенко

Николай Никитович Мизенко – трагическая фигура в истории Екатеринбурга. В его биографии не было тюрем, ссылок и подобных «героических» страниц борьбы с самодержавием. Он сделал карьеру на партийно-хозйственной работе, в 35 лет возглавив городскую власть в Екатеринбурге. Спустя два года Мизенко был арестован и расстрелян.

Николай Никитович родился в 1900 г. на Украине, в рабочей семье. Не успев получить профессии и образования, он с малых лет самостоятельно зарабатывал на жизнь. Неквалифицированный труд ценился низко, и о достойном уровне жизни не приходилось мечтать. Но революция и гражданская война открыла для молодого человека новые перспективы. В 1918 г. он вступил в РКП(б), и до 1925 г. служил в ОГПУ политруком хозчасти дивизии особого назначения (будущая дивизия им. Ф. Дзержинского). В начале 1930 г. энергичного коммуниста направили учиться в Московский коммунистический университет им. Я. Свердлова. Высшее, пусть и партийное, образование гарантировало дальнейшее продвижение по ступенькам власти. Одно назначение сменялось другим, пока в июне 1935 г. Мизенко не оказался во главе Городского совета Свердловска.

Население города к тому времени составляло полмиллиона человек. Больницы и школы, транспорт и благоустройство были главной заботой городской власти. Николай Никитович сохранил преемственность в управлении городом, продолжая строить водопровод и канализацию, возводить многоэтажное жилье и прокладывать новые трамвайные пути. При нем началось благоустройство левого берега Исети, на центральной площади города оборудована трибуна, построены крупные магазины в центре. Но все же основное внимание уделялось образованию и медицине. В Свердловске появились новая больница, образцовая клиника для рожениц, загородный туберкулезный санаторий на бывших Агафуровских дачах, несколько школ. Бывший дворец Расторгуева-Харитонова превратился в один из лучших в СССР клубов для пионеров. Бюрократический аппарат иногда работал как несмазанная телега, на страницах газет то и дело появлялись критические сообщения об «уродах» в архитектуре или о школе, в которую забыли привести столы, парты и другие необходимые вещи. А где и когда в Советской России случалось иначе?

В целом Николай Мизенко был неплохим мэром. Если ему и не хватало специальных знаний, то он компенсировал их энергией и работоспособностью. Но политическая атмосфера в стране складывалась угрожающая. В 1937 г. волна террора накрыла и Свердловскую область. В феврале начались аресты «старых большевиков», занимавших руководящие должности в первые послереволюционные годы. В марте та же участь постигла командный состав Уральского военного округа во главе с комкором И. И. Гарькавым. 22 мая в Москве арестовали первого секретаря Свердловского обкома ВКП(б) И. Д. Кабакова. По делу Кабакова о «контрреволюционном заговоре правых» подверглись репрессиям десятки чиновников и партийных работников областного и городского уровней.

18 июня 1937 г. подошла очередь и председателя Свердловского Горсовета. Обвинения, предъявленные Мизенко, смехотворны: «главный водопровод уложен так, что каждую весну от деформации грунта происходят аварии», «средства на развитие торговли отпускались на строительство магазинов в центре города, отчего на окраинах создавались очереди и росло недовольство населения» и т. п. Аварии водопровода происходят до сих пор, а дефицит всегда был хронической болезнью советской торговли. Впрочем, о серьезности обвинений никто и не задумывался. Арестованный нужен был следователям НКВД только для того, чтобы давать признательные показания на все новых и новых людей, намеченных ими в жертву. «Врагов народа» разоблачали по плану, и по возможности старались работать сверх плана, как стахановцы в шахтах и рабочие на стройках. Чем больше «врагов» расстреляем, тем лучше.

Материалы НКВД по делу Мизенко – едва ли не единственный документ, по которому можно судить о человеческих качествах Николая Никитовича. За полгода тюремного заключения он не подписал ни одного обвинения, не признал своей вины и вины коллег. Больше того, в протоколах последних допросов он собственной рукой вписывал опровержения высказываний, компрометирующих тех или иных людей, и вставленных следователями в текст помимо его воли. А ведь чекисты умели ломать даже казалось бы «железных людей», за плечами которых царские тюрьмы и боевой опыт гражданской войны. Но ни пытки, ни психологическое давление не имели в случае Мизенко никакого эффекта. Жертва оказалась сильнее палачей. Можно понять героизм людей, которые защищают свою родину от агрессора. Но где истоки героизма человека, уверенного в том, что подвиг его останется незамеченным, что расстрел - единственный исход при любом стечении обстоятельств, и что близких его в ближайшем будущем не ждет ничего хорошего?

17 января 1938 г. решением выездной сессии Военной коллегии Верховного суда СССР Николай Никитович Мизенко приговорен к высшей мере наказания . В тот же день приговор приведен в исполнение.

Возможно, как руководитель города, Мизенко был не идеален. Два года - слишком малый срок, чтобы проявить себя в полной мере. Но его поведение на следствии раскрывает Николая Никитовича как мужественного человека, достойного огромного уважения.

Беркович Артем (Музей истории Екатеринбурга)