Свердловск в 1920-1930-е годы

К мирной жизни

Отгремели залпы братоубийственной гражданской войны. Пришло время залечивать ее раны. Но нелегким был переход к мирной жизни. В Екатеринбурге, как и повсюду в стране, свирепствовала разруха, стояли промышленные предприятия, замерла торговля, на грани развала находилось городское хозяйство, не работали учреждения культуры. Полуголодное существование, болезни, разгул преступности были обыденными явлениями. Ситуацию усугубляло тревожное ожидание того, как поведет себя новая власть. Положение еще больше ухудшилось зимой 1921/22 г. вследствие неурожая, который поразил Урал и сопредельные территории. В Екатеринбургской губернии голодали десятки тысяч человек. Рацион питания взрослого жителя Екатеринбурга на день составлял всего 2600 ккал, что равнялось 2/3 биологической нормы. Из-за голода и болезней катастрофические размеры приобрели заболеваемость и смертность. В 1922 г. в городе умерло 8 тыс. человек и было зарегистрировано 192,3 тыс. больных. Иначе говоря, каждый десятый житель умер, а остальные переболели более двух раз. В это время 6 тыс. горожан выехали из Екатеринбурга, спасаясь от голодной смерти.

Только отказ от жесткой командно-репрессивной системы "военного коммунизма" мог спасти от окончательного развала хозяйство российских городов. И большевистский режим частично пошел на это, провозгласив так называемую новую экономическую политику - нэп. После этого жизнь стала постепенно приходить в нормальное русло. Легализация торговли, попытки введения хозяйственного расчета на предприятиях стимулировали восстановление экономики города. В конце 1921 г. возобновила работу городская электростанция "Луч", а вскоре начал действовать самый крупный тогда в Екатеринбурге Верх-Исетский металлургический завод. Чуть позже вновь заработали заводы "Металлист" и "Сталькан". А через два года уже действовало большинство предприятий города: завод "Машиностроитель", гранильная фабрика, деревообделочный завод, ряд предприятий пищевой промышленности. Кстати, последние вплоть до конца десятилетия давали большую часть промышленной продукции Екатеринбурга. В 1924 г. в городе насчитывалось 48 фабрично-заводских предприятий, на которых было занято 8,2 тыс. рабочих и служащих. Из них 40 предприятий были государственными, 4 кооперативными и 4 частными. Кустарно-ремесленная "промышленность" была представлена 23 артелями и 42 частными заведениями. Также имелось 405 кустарей - "одиночек". В это время Екатеринбург еще не был "центром индустрии Урала", как это нередко утверждалось. Если судить по структуре населения, то это был город служащих и торговцев. Так, в 1923 г. 35,7% его жителей составляли служащие (вместе с членами семей), 27,2% - рабочие. В городе насчитывалось более тысячи торговых заведений, персонал которых достигал 5 тыс. человек. Из них 40% работало в частных предприятиях. О роли торговли в жизни города свидетельствует и тот факт, что через него проходило до 40% торгового оборота Уральского региона. Причем с 1924 г. по 1928 г. он вырос почти в три раза и на порядок превысил соответствующие показатели дореволюционного Екатеринбурга. Свердловская товарная биржа являлась самой крупной на Урале: ее оборот был в 3,5 раза выше, чем у Пермской биржи.

Л. Сурин. Ярмарка в Свердловске. 1927 г.

Развитию торговли способствовало проведение во второй половине 20-х гг. ярмарок, имевших общероссийское значение В них участвовало до 300 предприятий и организаций из многих регионов страны, а оборот составлял 45-50 млн. руб. Характерно, что на 3-й Свердловской ярмарке среди участников было 20 иностранных фирм из стран Дальнего Востока и Средней Азии. Однако в связи со свертыванием рыночных отношений, переходом к централизованному распределению продукции проведение ярмарок прекратилось.

От Екатеринбурга - к Свердловску

Статус губернского города, который Екатеринбург получил в 1919 г., позволил ему занять ведущие позиции в управлении экономикой всего региона. В Екатеринбурге разместились губернский совет народного хозяйства (а позже Уралоблсовнархоз), 6 общеуральских трестов и контора "Уралмета", одного из крупнейших в стране горнозаводского синдиката, отделения Госбанка и Промбанка, товарная биржа и т.д. Это предопределило решение советского правительства о создании в декабре 1923 г. огромной Уральской области, включившей в свой состав бывшие Екатеринбургскую, Пермскую, Тюменскую и Челябинскую губернии, с центром в Екатеринбурге.

Вскоре был поднят вопрос о переименовании города. По мнению властей, "... имя царицы терзало пролетарский дух". Правда, каким должно быть новое название города, единства среди его жителей не было. 6 марта 1924 г. в газете "Уральский рабочий" появилась информация "К переименованию Екатеринбурга". Рабочие ряда предприятий, отмечалось в газете, считали, "что имя тов. Свердлова многим совсем не известно, так как тов. Свердлов в легальных условиях работал очень недолго и в самом начале революции". Высказывались самые разные предложения по новому названию Екатеринбурга: Красноград, Реваншбург, Уралгород и даже Местиград (т.е. в честь казни Николая II и членов императорской семьи в Екатеринбурге). На следующий день горсовет создал специальную комиссию для решения данного вопроса. Заслушав итоги ее работы, городской совет 14 октября 1924 г. постановил ходатайствовать перед центральными властями о переименовании Екатеринбурга в Свердловск. 30 октября 1924 г. Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение: "Основываясь на многочисленных постановлениях рабочих собраний и профессиональных и партийных организаций, разрешить переименование Екатеринбурга в Свердловск". Постановление Политбюро подписал И.В.Сталин. Наконец, 3 ноября 1924 г. Президиум ВЦИК утвердил решение горсовета. С тех пор на протяжении почти семи десятилетий город именовался Свердловском. Так он был назван в честь Я.М.Свердлова - революционера-большевика, который вел революционную деятельность в городе в годы первой русской революции.

Спортивный праздник в Свердловске. Конец 1920-х гг.

Повышение статуса города способствовало ускорению экономического подъема, формированию его социальной инфраструктуры. Так, городской бюджет в 1924/25 г. достиг довоенного уровня. К этому времени завершилось восстановление промышленности Свердловска. На 53 крупных и средних предприятиях города было занято уже 11,1 тыс. рабочих и служащих, а стоимость выпущенной за год продукции составила в 1927/28 г. более 43 млн. руб. Соответственно увеличились ассигнования на новое строительство и реконструкцию предприятий города - с 9400 тыс. руб. в 1926/27 г. до 15100 тыс. в 1927/28 г.

Особенности городского быта

Подъем промышленности и торговли, появление новых образовательных и культурных учреждений вызвали бурный рост численности населения Свердловска. В 1929 г. оно достигло 187 тыс. человек, увеличившись в два раза по сравнению с началом 20-х гг. Одновременно ухудшились жилищные условия горожан. На одного человека в среднем приходилось всего 4,3 кв. м жилья. Жилищную проблему горожане пытались решать "самостроем", самовольно, без разрешения застраивая пустыри. Так, на Московском торфянике в 1927-1928 гг. появилось 99 дощатых строений и 13 землянок. Такие поселения в народе называли "нахаловками". Президиум Свердловского горсовета неоднократно рассматривал вопрос о судьбе этих поселений. И, наконец, 8 августа 1928 г. принял решение в трехнедельный срок снести все строения в Московской "нахаловке". Причем лицам "без определенных занятий" и торговцам взамен никакой жилплощади не предоставлялось. "Классовая линия" в решении жилищной проблемы проявилась и в постановлении о выселении в административном порядке "нетрудового населения" из муниципализированных и национализированных домостроений.

Конечно, нельзя сказать, что ничего не делалось для улучшения жилищных условий. Еще в 1923 г. был утвержден генеральный план развития города. Однако реально к его осуществлению приступили лишь через три года. В 1924-1926 гг. ежегодно в городе вводилось не более 20 тыс. кв. м жилья. В 1927 г. в его центральной части началось строительство четырех "домов горсовета" (50% квартир в них предназначалось для новой советской элиты - "ответственных работников", специалистов, командиров РККА). Всего за 1927-1928 гг. горожане получили уже 100 тыс. кв. м жилья, и несколько тысяч человек улучшили условия проживания. Однако несмотря на возведение новых домов, жилищная проблема продолжала обостряться, поскольку строительство жилья не поспевало за ростом населения.

Благоустройство улиц Свердловска. 1930-е гг.

Важные изменения в быту горожан были связаны с развитием системы общественного питания. Особенно активно она стала развиваться после введения карточной системы на основные продукты питания. В 1928 г. в городе функционировало 12 столовых, а через два года - 136. В основном это были заводские столовые, по существу представлявшие собой закрытые распределители. Тогда же была пущена первая в Свердловске фабрика-кухня на 60 тыс. блюд в день. Дальнейшее свертывание товарно-денежных отношений, карточная система распределения основных продуктов питания только стимулировали этот процесс.

Свердловская фабрика-кухня. Начало 1930-х гг.

Городское хозяйство и архитектурный облик

В начале 20-х гг. Свердловск испытывал недостаток в электроэнергии, не было водопровода и канализации, практически отсутствовал общественный транспорт. Решение этих проблем требовало больших средств, а у города их не было. Тем не менее, сдвиги в развитии городского хозяйства были налицо. В 1927 г. вступила в строй первая очередь новой электростанции на Конном полуострове. Одновременно велись работы по строительству водопровода и канализации. В конце 1925 г. вступила в строй первая очередь водопровода на ВИЗе, а через год с небольшим вода была подана в центральную часть города.

Первый автобусный маршрут (Площадь 1905 года - оз. Шарташ) открылся в городе в июне 1924 г. Однако некоторое время автобусы ходили только летом. Регулярным автобусное движение стало в мае следующего года, когда появилось два маршрута: от железнодорожного вокзала до ул. Фрунзе и от ВИЗа до станции Шарташ. В 1926 г. открылась третья линия - от ул. Челюскинцев до пересечения Восточной и Декабристов. 25 автобусов типа "Форд" (в народе их называли "собачьи ящики") перевозили до 5 млн. пассажиров в год. Характерно, что в те годы городской транспорт был рентабелен и даже приносил небольшую прибыль. Любопытен и такой факт: с пуском трамвая автобусы перевели на пригородные рейсы. Лишь после Великой Отечественной войны возобновилось внутригородское автобусное движение.

Автобусная остановка на Площади 1905 г. 1925 г.

Вопрос о строительстве в Екатеринбурге трамвая поднимался Городской Думой еще в 1910 г. и 1914 г. Первая мировая война и революция надолго отодвинули решение этой проблемы. Лишь в августе 1927 г. президиум Свердловского окружного исполкома принял решение о строительстве в городе трамвайного сообщения в две очереди: первая - протяженностью 30 км - должна была связать внутригородские районы, вторая - протяженностью 20 км - центр города с окраинами. Трамвайное движение было торжественно открыто в Свердловске 7 ноября 1929 г. Первая линия связала железнодорожный вокзал с Цыганской площадью (ныне пересечение улиц Щорса и 8 Марта). Появление общественного транспорта облегчило жизнь десяткам тысяч горожан, вынужденных ранее добираться до работы и возвращаться домой пешком по неблагоустроенным улицам города (даже в конце 20-х гг. лишь четвертая часть улиц Свердловска была замощена, на остальных в лучшем случае имелись деревянные тротуары).

Первый трамвай в Свердловске. 1 ноября 1929 г.

Тем не менее, архитектурно-градостро-ительный облик Свердловска менялся в лучшую сторону. В эти годы строится целый ряд новых общественных зданий: Деловой дом (Дом контор), Управление железной дороги, Деловой клуб, фабрика-кухня и др. Особенно следует отметить здание Управления железной дороги, построенное в 1928 г. по проекту архитектора К.Т.Бабыкина, которое долгое время считалось образцом советского административного сооружения. Не менее интересно в архитектурном отношении и здание Делового клуба (архитекторы К.Т.Бабыкин, Г.П.Валенков, Е.П.Коротков; 1927), переданное позже государственной филармонии. Среди объектов социального назначения, возведенных во второй половине 20-х гг., следует назвать центральную баню и гостиницу "Центральная".

На подъеме

С окончанием гражданской войны начинает возрождаться культурная жизнь города, расширяется сеть образовательных и культурно-просветительных учреждений. Крупным событием не только для Екатеринбурга, но и для всего Урала стало открытие в октябре 1920 г. Уральского государственного университета в составе шести институтов и рабочего факультета (учебные занятия начались в январе 1921 г.). Несмотря на трудности становления, уже в первом учебном году в стенах университета обучалось 2500 студентов. В 20-е гг. преподавание в УрГУ вели видные ученые и педагоги: В.Е.Грум-Гржимайло, Е.Н.Медынский, Н.А.Рожков, И.А.Соколов, А.Е.Ферсман и другие. 1920-е гг. были периодом активного, нередко неоправданного экспериментирования, сопровождавшегося постоянной реорганизацией вузовской сети. В 1925 г. УрГУ был переименован в Уральский политехнический институт. Подготовку специалистов гуманитарного профиля фактически свернули. Материальные трудности, политика "пролетаризации вузов" приводили к тому, что большинство студентов отсеивалось в процессе обучения. Выпуски были крайне небольшими. Преследования "буржуазных" профессоров отрицательно сказывалось на уровне подготовки специалистов. Лишь в начале 1930-х гг. с восстановлением УрГУ, открытием педагогического, медицинского и других институтов Свердловск действительно превратился в крупный вузовский центр страны.

В 1920-е гг. шел процесс становления отраслевой науки на Урале. В Свердловске были открыты научно-исследовательские институты по обогащению полезных ископаемых, прикладной минералогии, древесины, экспериментальный институт сооружений, институт научной организации труда (НОТ). Их деятельность имела большое значение для освоения природных ресурсов края, внедрения в производство новой техники и передовой по тому времени технологии.

Особое внимание уделялось ликвидации неграмотности, развитию школьной сети. Курсы ликбеза создавались при рабочих клубах и красных уголках предприятий. Однако "ударные темпы", "культпоходы", "культзаймы", другие агитационно-пропагандистские и административные акции не принесли в 20-е гг. ожидаемых результатов. Примерно одна треть взрослого населения Свердловска оставалась в течение всего десятилетия неграмотной. Более заметен был прогресс в охвате детей школьным образованием. Если в 1925/26 учебном году школу первой ступени посещали 66,2% детей в возрасте от 8 до 11 лет, то уже через год - 86,6%. Но лишь в 1930/31 г. в городе было введено всеобщее начальное образование.

Л. Сурин. В. Маяковский в Свердловске. 1928 г.

Расширялась сеть культурно-просветительных учреждений, которые рассматривались властями как центры идеологического влияния на массы. Число клубов увеличилось с 13 в 1922 г. до 19 в 1927 г., библиотек за тот же период - с 29 до 79 (книжный фонд возрос в 1,5 раза). Особой популярностью у жителей города пользовалось кино. В 1922 г. 4 городских кинематографа посетило 340 тыс. зрителей, что составляло почти 5 посещений на одного горожанина в год. В 1927 г. в Свердловске работало уже 13 киноустановок.

И. Шубин. Игра в "Чкалова". 1937 г.

Важное значение в идеологической работе среди масс советская власть придавала периодической печати и книгоизданию. Уже в августе 1919 г. возобновился выпуск газеты "Уральский рабочий", тираж которой стал быстро расти и достиг в середине 20-х гг. 45000 экземпляров. В 1924 г. в городе выпускалось 21 периодическое издание общим тиражом 153500 экземпляров. Самыми массовыми среди них были, кроме "Уральского рабочего", газета "На смену!" (13 тыс. экз.) и "Крестьянская газета" (11 тыс. экз.). На 1000 жителей города приходилось 300 экземпляров местных газет, что следует считать для того времени весьма высоким показателем. Однако качество газет оставалось низким. Помещаемые в них материалы были слишком политизированы, мало внимания уделялось насущным потребностям горожан. Статьи подвергались цензуре, которая особенно ужесточилась в конце десятилетия.

В 1920 г. в Екатеринбурге было создано Уральское отделение государственного издательства РСФСР (Уралгиз), специализировавшееся на выпуске общественно-политической литературы. Несколько позже открылось акционерное общество "Уралкнига", выпускавшее преимущественно художественную и научно-популярную литературу. Книга становилась все более доступной для массового читателя. Росла посещаемость библиотек. Эта положительная тенденция вошла в непримиримое противоречие с политикой властей, которые в середине 20-х гг. под предлогом борьбы с "правыми" и "левыми" оппозиционерами, "буржуазной идеологией" стали проводить чистки библиотек от "вредной" литературы, запретили издавать многие произведения отечественных и зарубежных писателей, философов и историков, представлявшихся "опасными" для тотального господства коммунистической идеологии. Тем не менее, литературная жизнь Екатеринбурга была весьма насыщенной и разнообразной. В первые годы нэпа в городе действовала Уральская литературная ассоциация (УЛИТА), объединявшая представителей старой интеллигенции. Вскоре образовались "левые" писательские организации - литературная группа "На смену!", Уральская ассоциация пролетарских писателей (УралАПП), в которые вошли в основном литераторы, стоявшие на строго "классовых позициях".

Сложным был путь становления нового театра. Театральные постановки пользовались у зрителей почти такой же популярностью, как и кинематограф. Этим во многом объясняется пристальное внимание партийных органов к творчеству театральных коллективов. Если в оперном театре, имевшем традиции и профессиональную труппу, в основном ставились классические русские произведения ("Пиковая дама", "Евгений Онегин", "Садко" и др.), то в Пролетарском театре (Верх-Исетском народном доме), где работало несколько трупп, предпочтение отдавалось "революционной тематике" (пьесы "На заре нового мира" С.И. Дерябиной, "На пороге великих событий" А.П. Бондина и другие). Безграничным революционным пафосом отличались постановки театральной труппы политотдела Первой Трудовой армии, Пролетарского театра Свердловского окружного отдела народного образования, пролеткультовского филиала Московского рабочего театра. Настоящую театральную культуру несли жителям Свердловска гастролировавшие в городе центральные театры: студия МХАТа (1925), Театр революции (1926), Ленинградский государственный Большой драматический театр (1927), театр имени МГСПС (Московского городского совета профессиональных союзов, 1929). Особый успех у свердловских зрителей имели спектакли по пьесам Б.Ромашова "Конец Крыворыльска" и "Воздушный пилот" в постановке Театра революции, а также Д.Фурманова и С.Поливанова "Мятеж" коллектива театра имени МГСПС. Не лишенные налета идеологической заданности, эти постановки все же отличались подлинной художественной культурой, достаточно высоким уровнем мастерства актеров. Становление местных профессиональных драматических коллективов относится к более позднему времени.

Свердловский театр музыкальной комедии. 1930-е гг.

Не менее сложным был процесс развития изобразительного искусства. Противоречие между новым содержанием, навеянным революционной эпохой, и традиционными художественными формами оказало сильное влияние на творчество мастеров живописи и графики. В начале 20-х гг. рамки творческой деятельности художников оставались еще достаточно широкими. В жанре графики успешно работали А.Кудрин, А.Парамонов, А.Узких, в жанре живописи - И.Слюсарев, Г.Мелентьев и др. После печально известной резолюции ЦК РКП(б) "О политике партии в области художественной литературы" (1925) рамки творчества в сфере культуры и искусства значительно сужаются. Главным становится "служение" пролетарскому государству и партии большевиков, что в дальнейшем воплотилось в методе "социалистического реализма". В 1925 г. в Свердловске был организован филиал Ассоциации художников революционной России (АХРР), объединивший значительную часть мастеров живописи и графики. Принцип "партийности" был обязательным в творчестве входивших в АХРР художников. Революционные подвиги, трудовой героизм строителей социализма становятся основными в рисунках и пейзажах даже таких известных мастеров, как И. Слюсарев и Г. Мелентьев. Последний особенно много внимания уделял историко-революционной тематике. Достаточно вспомнить его картины "Арест Якова Михайловича Свердлова", "Митинг дружинников", "Мотовилихинское восстание в 1905 году". Областная художественная выставка, проходившая в Свердловске в 1928 г., ознаменовала собой рубеж утверждения в изобразительном искусстве позиций твердых сторонников "социалистического реализма". Живописный авангард - яркое явление отечественного искусства первой четверти XX в. постепенно сошел на нет.

Противоречия нэпа 1920-е гг. были важным этапом в истории Екатеринбурга-Свердловска, как и всей страны. Город залечил тяжкие раны революций и гражданской войны, стал ведущим торгово-посредническим, административным и культурным центром Урала. Качественные изменения происходили в городском хозяйстве. Новая экономическая политика позволила преодолеть разруху, но она не могла решить многие проблемы - как социальные и политические, так и культурные. Противоречия нэпа, и главное из них - между укреплявшей на всех уровнях свои позиции партийно-государственной номенклатурой и элементами рыночной экономики, в конечном счете привели к его свертыванию. Политические кампании 20-х гг. нашли свое отражение и в истории Екатеринбурга-Свердловска. Достаточно назвать такие явления, как борьба против сторонников "рабочей оппозиции" и троцкистов в 1921 г., разоблачение троцкистско-зиновьевской оппозиции в 1927 г. и "правых уклонистов" в 1929 г. Кто только ни побывал в Свердловске в период борьбы за власть в партийно-государственном руководстве страны: Троцкий и Калинин, Мрачковский и Рыков...

Разрушение Максимилиановской церкви на ул. Малышева. 1930 г.

В большей степени политика новой власти задевала интересы верующих. Изъятие церковных ценностей во время голода 1921-22 гг., наступление воинствующего атеизма на религию и церковь в конце 1920-х гг., разрушение соборов и храмов - это действительно вызывало и явный, и тайный протест населения, поскольку деформировало традиционный уклад жизни. В 1927 г. часовня на Хлебной площади (в районе дендропарка) была передана окружному здравотделу для санитарной лаборатории. Спасскую церковь переоборудовали в кинотеатр, в Симеоновской церкви разместили школу, а в Синагоге - Урало-Сибирский коммунистический университет. Две часовни на ул. Троцкого (8 Марта) снесли под предлогом, что они "препятствуют пешеходному движению и будут мешать работе по прокладке трамвайных линий". В 1930 г. были разрушены величественные Кафедральный и Екатерининский соборы. Вознесенскую церковь и Александро-Невской собор закрыли и передали под нужды краеведческого музея.

Разрушение часовни на ул. Малышева. 1930 г.

Острыми оставались и социальные проблемы. Среди них на первое место, кроме жилищной, можно поставить безработицу, носившую в 20-е гг. массовый характер. Действительно, если в 1923 г. на бирже труда Екатеринбурга состояло 2250 человек (10% от числа занятых в городе), то в 1928 г. - 7700 (почти 15% самодеятельного населения). Кризис хлебозаготовок 1928 г. и последовавшее за ним введение карточной системы резко ухудшили условия жизни свердловчан: унизительные многочасовые очереди, "товарный голод" и в то же время расцвет черного рынка, - все это на многие годы стало характерной чертой повседневной жизни. Снижение расценок и падение реальной заработной платы неоднократно вызывали протест со стороны рабочих. Так называемые "волынки" имели место на Верх-Исетском заводе, фабрике им. Ленина и других. В конце 20-х гг. начинается рост преступности в городе, вызванный обострением социальных проблем. Преступность вскоре превратилась в настоящий бич "соцгородков" - поселков, формировавшихся вокруг вновь возводимых "флагманов" советской индустрии.

И тем не менее, 20-е гг. являлись не самым худшим периодом в истории Екатеринбурга-Свердловска. Город не остановился в своем развитии, он приобрел новый статус и новые перспективы. Впереди были годы первых пятилеток, неузнаваемо изменившие его облик и окончательно разрушившие былой уклад жизни населения.

Ускоренное промышленное строительство

На рубеже 20-30-х гг. в стране окончательно утвердился режим господства одной партии, который, опираясь на сохранившийся еще революционный энтузиазм, но все более используя разветвленную сеть карательный органов, осуществлял большевистскую доктрину о строительстве социализма в одной отдельно взятой стране. В экономической жизни доминировала государственная собственность на орудия и средства производства и строго централизованное управление народным хозяйством. В 1927 г. благодаря нэпу промышленность, аграрный сектор, транспорт в основном восстановили дореволюционный уровень. Однако это уже не могло удовлетворить потребностей общества и государства. СССР сильно отставал от развитых стран. Промышленность находилась на низком техническом уровне, мелкотоварное сельское хозяйство базировалось на примитивной технике, изношенным был транспорт. В таких условиях жизненно важной проблемой для государства стало завершение индустриализации, начатой еще в конце XIX в.

И. Тюфяков. Первый секретарь Обкома ВКП(б) Уральской области И. Д. Кабаков

В создание мощной промышленной базы на Востоке страны весомый вклад должно было внести строительство новых и реконструкция действующих предприятий в столице Уральской области - в Свердловске. Это диктовалось тем, что город имел благоприятное географическое и стратегическое расположение. Его развитая промышленность базировалась на имеющемся комплексе полезных ископаемых, кооперации с другими уральскими заводами. Свердловск был не только крупным индустриальным центром, но и важным железнодорожным узлом, связывающим Уральский регион с европейской и азиатской частями СССР. В конце восстановительного периода (1926) в нем насчитывалось 47 сравнительно крупных промышленных и свыше 1600 мелких и кустарно-ремесленных заведений, на которых трудилось около 10 тыс. рабочих. В городе были сосредоточены хозяйственные, инженерно-технические и научные кадры, здесь находились руководящие советские, партийные, хозяйственные органы Уральской области - Уралоблисполком, Уралобком ВКП(б), Облсовнархоз, Уралплан, Уралмет, Уралцветмет и другие.

Оптимальный вариант первого пятилетнего плана в целом по региону основывался на генеральном плане хозяйства Урала на период 1927-1941 гг., который был составлен Уралпланом с участием крупных ученых и специалистов. В нем учитывалась общесоюзная перспектива развития народного хозяйства и местные условия, определялось место и функции Урала в будущем союзном хозяйстве. Центральной задачей генерального плана и основным стержнем его содержания являлись определение оптимальных линий развития народного хозяйства, обеспечивающих повышение экономического и культурного уровня региона. Главное достижение его, как отмечали авторы, заключалось в концентрации и углублении идей, которые выдвигались на протяжении всего периода хозяйственного строительства на Урале. Уральский облисполком в июне 1927 г. не только одобрил, но и признал, что генеральный план дает "вполне правильное, согласованное с общей экономической политикой правительства, направление развития уральского хозяйства, и что намеченный планом размер вложений и темп развития уральского хозяйства соответствуют удельному весу Урала в хозяйстве Союза и общесоюзном значении уральских естественных и сырьевых богатств". Этот план был одобрен Госпланом СССР.

Поскольку ранее преобладало одностороннее развитие по преимуществу добывающих производств, то в планах первых пятилеток был принят курс на превращение Урала и особенно Свердловска в крупный центр машиностроения и перерабатывающих отраслей. В соответствии с этим правительство 3 июля 1927 г. приняло решение о строительстве Уральского завода тяжелого машиностроения (УЗТМ). В Свердловске было также запланировано строительство Уралэлектротяжмаша, Урал-химмаша, станкостроительного, шарикопод" шипникового, экскаваторного и других заводов. Предполагалась реконструкция старых предприятий - "Металлиста", "Сталькана", "Машиностроителя" и других, которые должны были стать крупными заводами по производству машин и оборудования. По другим отраслям намечалось строительство пышминского медеэлектролитного, двух электростанций, заводов стройиндустрии, предприятий легкой и пищевой промышленности, реконструкция Верх-Исетского металлургического завода, льнопрядильной фабрики, а также фабрик "Одежда", "Обувь" и других.

Бараки Уралмашстроя. 1929 г.

Первые успехи в индустриализации были достигнуты в 1927-1928 гг. В конце 1927 г. вступила в строй новая электростанция на Конном полуострове Верх-Исетского пруда. На ВИЗе был сооружен цех динамного железа и трансформаторной стали, реконструирован ряд объектов на заводах "Металлист", "Сталькан", фабрике им. Ленина. Однако главной стройкой города стал Уралмаш. В феврале 1929 г. вступил в строй цех металлоконструкций, в мае - ремонтно-строительный, затем ре-монтно-механический, а также кирпичный и лесопильный заводы. Создав базу, коллектив "Уралмашстроя" в период первой пятилетки развернул широкомасштабное строительство завода-комбината.

В. Татарченко. Строители Уралмаша. 1929 г.

Однако и без того высокие темпы индустриализации в начале 30-х гг. решили еще повысить. В конце ноября 1929 г. приказом Председателя ВСНХ В.В.Куйбышева назначается комиссия для пересмотра первого пятилетнего плана Урала. В мае 1930 г. ЦК ВКП(б) принял постановление "О работе Уралмета", в котором была выдвинута задача создания на Востоке страны второго основного угольно-металлургического центра СССР путем использования богатейших угольных и рудных месторождений Урала и Сибири. Это решение было одобрено XVI съездом партии в июне 1930 г. В целом постановка такой задачи была прогрессивной, ее решение обеспечивало осуществление неоднократно поднимавшейся идеи создания Урало-Кузнецкого комбината. Запасы уральских железных руд, сочетание их с сибирскими и кизеловскими углями, лесными массивами, благоприятное географическое и выгодное стратегическое положение обеспечивали все необходимые предпосылки для развития на Урале технически передового народнохозяйственного комплекса. Его намечалось создать ударными темпами. По сравнению с предыдущими плановыми заданиями в первой пятилетке выплавку чугуна предусматривалось увеличить в 3,5 раза, меди - в 3 раза, производство машиностроения и химических продуктов - в 4,5 раза и т.д. Потребность в капитальных затратах увеличивалась в 4 раза. Новые задания определялись для предприятий города. Мощность УЗТМ, который должен был производить оборудование для металлургических заводов, первоначально запланированная в 18 тыс. тонн продукции, теперь устанавливалась в 100 тыс. тонн с последующим увеличением до 150 тыс. тонн. Были пересмотрены задания и по другим предприятиям города. Это было волевое и амбициозное, ничем не обоснованное планирование, которое нарушало и без того напряженную работу "Уралмашстроя" и других объектов, вело к "авралам", систематическим субботникам, воскресникам, ночным сменам, сверхурочным работам, широкому привлечению труда заключенных, ссыльных крестьян, всех жителей города. Свердловск систематически испытывал дефицит финансов, стройматериалов, оборудования, квалифицированных кадров. Тем не менее "штурмовые" методы зачастую рассматривались как единственно возможные в преодолении трудностей, подавались как высшее проявление трудового героизма. Но нередко они приводили к плохому качеству работ, многочисленным переделкам, авариям и высокому травматизму. Из-за этого на Уралмашстрое даже сгорел построенный в 1931 г. механический цех. Чтобы снять с себя вину, партийные органы обвинили в поджоге вредителей - "классовых врагов".

И. Зиринг. Уралмашзавод. 1930-е гг.

Типичным примером подобного подхода являлась организация по решению партийных органов "сорокадневного штурма" на Уралмашстрое. На всех строительных участках прошли собрания, на которых были приняты обязательства об увеличении рабочего дня на 2-3 часа, встречные планы, обязательства повысить производительность труда и сократить прогулы. Вновь было организовано 370 ударных бригад, созданы штурмовые колонны энтузиастов, которые направлялись на участки, где обнаруживалось отставание или прорыв. 36 агитколлективов, куда входили 549 агитаторов, ежедневно мобилизовывали строителей, рассказывали о ходе выполнения принятых повышенных заданий, подгоняли отстающих. Благодаря этим мерам были выполнены производственные задания и введены в строй два крупных цеха - чугунолитейный и сталелитейный.

С середины 1930 г. по 1933 г. правительство приняло 27 постановлений о мероприятиях по ускорению строительства предприятий Урала, и в том числе УЗТМ. Стройка была названа ударной. Учитывая место УЗТМ в планах индустриализации страны, центральные партийно-государственные органы уделяли строительству самое пристальное внимание. По их решению для строящегося завода была закуплена иностранная техника, главным образом в Германии, приглашены иностранные специалисты и рабочие, в том числе инженеры А.Вагнер, Ю.Вебер, Н.Гимельман и др. Контроль за ходом строительства УЗТМ регулярно осуществляли Уралобком и Свердловский горком партии, которые мобилизовывали население области и города в помощь стройке. С июля 1932 г. на стройплощадке завода ежедневно трудились 6-7 тыс. жителей города и окрестных колхозов. Состояние дел систематически освещалось на страницах центральной и местной периодической печати.

Дом на Уралмаше. 1930-е гг.

В итоге невероятного напряжения сил объем работ на стройке удалось в 1932 г. увеличить втрое по сравнению с 1929 г. Оценивая строительство УЗТМ, главный консультант немецкой фирмы "Демаг" особо отмечал, что такой исключительный завод строили самоотверженно, без механизмов, причем даже в тридцатиградусные морозы. УЗТМ (первая очередь) вошел в строй действующих 15 июля 1933 г.

В 30-е гг. кроме УЗТМ в городе возводился еще ряд крупных промышленных предприятий. В январе 1935 г. вошла в строй первая очередь Эльмаша - завода по производству электроаппаратуры. В 1940 г. стал действующим турбомоторный завод, а в мае 1941 г. он выпустил первую турбину. К этому времени были также построены станкостроительный (первая очередь) и шарикоподшипниковый заводы. Пуск заводов тяжелой индустрии резко увеличил потребление энергоресурсов. Поэтому в начале 30-х гг. была сооружена ТЭЦ Уралмашзавода, несколько позднее - Средне-Уральская электростанция. Определенное развитие получили легкая и пищевая промышленность. Были построены фабрики "Одежда", "Обувь", мясокомбинат, завод по переработке молока и др.

А. Скурихин. Первые регулировщики на улицах Свердловска. 1933 г.

Значительной технической реконструкции подверглись действующие предприятия города. Среди них главное место занимал Верх-Исетский металлургический завод (ВИЗ), поскольку он был основным поставщиком стали и железа для предприятий машиностроения, но его устаревшая техника и далеко не совершенные технологические процессы не удовлетворяли возраставшим потребностям в качественном металле. На модернизацию завода были выделены огромные средства. На помощь производственникам пришли ученые уральского Института металлов во главе с профессором С.С.Штейнбергом, в содружестве с которыми был разработан и внедрен новый технологический процесс получения высококачественной трансформаторной стали. Реконструкция мартеновского цеха, перевод теплосилового хозяйства, ранее целиком базировавшегося на дровах, на минеральное топливо, техническое перевооружение других подразделений завода позволили увеличить выпуск высококачественной трансформаторной стали. Благодаря этому страна смогла отказаться от ее импорта. Ученые и новаторы ВИЗа (6 человек) были награждены орденами Ленина и Трудового Красного Знамени. Это стало первым в истории города награждением коллектива трудящихся правительственными наградами. Помимо ВИЗа реконструкции подверглись также "Металлист", "Машиностроитель", "Сталькан", "Автоген" и другие предприятия тяжелой индустрии, заводы стройматериалов, легкой и пищевой промышленности.

Наряду со строительством и реконструкцией предприятий, важной для промышленности города являлась проблема совершенствования организации производства и освоения техники и технологии. На новых предприятиях, построенных в первой пятилетке, широкое распространение получило "станколомство", несоблюдение технологической дисциплины, текучесть рабочей силы, систематические прогулы и опоздания. В письме Сталину в марте 1930 г. первый секретарь Уралобкома партии И.Д.Кабаков сообщал, что в течение только февраля из 40 имевшихся на предприятиях области мартеновских печей вышли из строя 20. Среди причин данного явления он назвал текучесть рабочей силы, массовое отвлечение квалифицированных рабочих на помощь деревне в проведении коллективизации и вредительство, что на деле означало - плохое владение техникой и технологией. Неустанная пропаганда партийными органами того, что рабочие являются хозяевами производства, не давала положительного эффекта. Она не могла отменить такие объективные причины негативных явлений, как низкий профессиональный уровень рабочих, их слабая дисциплина, недостаток инженерно-технических работников, отсутствие опыта у руководящих кадров по организации производства на новых крупных предприятиях.

Типичная в этом отношении ситуация сложилась на Уралмаше. Его коллектив на первых порах не был подготовлен к освоению нового производства, поэтому пытался воспользоваться тем опытом, который приобрел в ходе строительства. Штурмовали освоение каждого агрегата, работали без выходных, но дело не шло. Как писал очевидец, "люди теряли силы, нервничали. Наконец, попросту снижалась их работоспособность. Беготня и суматоха не могли заменить собой того, что могла дать планомерная организация работы... В цехах завода обыденным явлением стали многочисленные поломки оборудования. Люди, которые штурмуют изо дня в день, физически не успевают учиться". И тогда в ход было пущено насилие и репрессии. На заводе состоялась целая серия показательных судебных процессов. Это обострило социально-психологическую обстановку в коллективе, но завод из тяжелого прорыва не вывело.

В создавшихся условиях правительство попыталось переломить ситуацию, ужесточив наказания за нарушение дисциплины. За прогулы и опоздания рабочих не только стали увольнять с завода, но и лишали продовольственных карточек, выселяли из квартир. Одновременно был выдвинут лозунг "Кадры решают все!", который требовал уделять больше внимания человеческому фактору. Эти меры были направлены на усиление единоначалия, повышение ответственности инженерно-технических работников и рабочих за организацию труда, подготовку квалифицированных рабочих.

Весной 1933 г. коллектив УЗТМ выступил инициатором общественно-технического экзамена за право работать на станке. Вскоре такой экзамен стал обязательным для рабочих всех предприятий тяжелой промышленности страны. Тогда же в городе получили распространение три основные формы подготовки индустриальных кадров: курсы повышенного типа для рабочих, сдавших техэкзамен, двухгодичные курсы мастеров социалистического труда и курсы техминимума для рабочих, не имевших никакой подготовки. С 1940 г. важную роль в подготовке квалифицированных рабочих кадров стали играть ремесленные училища и школы ФЗО (фабрично-заводского обучения).

Промышленность города пополнялась инженерно-техническими кадрами, которые готовились в вузах и техникумах города. Их главным поставщиком стал Уральский политехнический институт (УПИ). К концу 30-х гг. ежегодный выпуск специалистов в нем достиг тысячи человек. Систематическая подготовка кадров, реорганизация управления, совершенствование организации труда, а также развернувшееся движение ударников и стахановцев - все это позволило создать более четкую организацию труда и производства, обеспечить освоение новой техники и технологических процессов. Уже к 1941 г. УЗТМ изготовил 15 прокатных станов, свыше 170 дробилок и мельниц, начал производить экскаваторы и, по существу, весь комплекс оборудования для металлургического производства, превратившись в "завод заводов". Другие предприятия города также стали выполнять плановые задания.

В конце 30-х гг., наряду с мирной продукцией, на предприятиях города развертывается производство вооружений и боеприпасов. К изготовлению артиллерийских систем приступил УЗТМ. Военное производство на нем в 1935-1940 гг. выросло в 3 раза, а его доля в общем объеме заводской продукции увеличилась с 33,5 до 55,5%. В 1939 г. уралмашевцы наладили выпуск новых 122-милимметровых гаубиц "М-30". А в следующем году были построены специальные цехи для производства военной техники, что позволило значительно увеличить ее выпуск. Аналогичная картина наблюдалась на других предприятиях города.

Из-за недостатка средств систематически срывались сроки ввода в строй Урал-эльмаша, не получила должного развития легкая промышленность. Тем не менее в городе выросли новые промышленные предприятия тяжелого машиностроения, электростроения, станкостроения, черной и цветной металлургии, транспорта, легкой и пищевой промышленности. Общий объем валовой продукции увеличился почти на порядок. Таких темпов никогда раньше город не знал.

Наряду с развитием промышленности в 30-е гг. была проведена масштабная реконструкция Свердловского железнодорожного узла. В городе появилось новое депо, вошла в строй крупная станция "Сортировочная", была введена в эксплуатацию новая железнодорожная линия Урал-Курган протяженностью 363 км, ускорившая продвижение тяжелых составов из Сибири и Караганды на северо-запад. Одновременно была электрифицирована линия Свердловск-Гороблагодатская - Соликамск протяженностью 500 км, что позволило организовать на ней мощный грузовой поток. Ее ввод в действие положил начало электрификации железнодорожного транспорта страны. В эти же годы Свердловск стал центром воздушных сообщений. В 1930 г. через него пролегла авиалиния Москва-Свердловск-Иркутск, затем были налажены регулярные рейсы в Салехард, на Западный и Южный Урал.

Индустриальный "бум" способствовал росту населения, которое со 136 тыс. в 1928 г. увеличилось до 430 тыс. в 1933 г. и по переписи 1937 г. достигло 445 тыс. человек. Большую часть жителей составляли рабочие, удельный вес которых в 1939 г. достиг 53%. Выросло число интеллигенции, инженерно-технических работников: с 2 тыс. в 1929 г. до 16 тыс. в 1937 г. Бурный рост населения в период индустриализации потребовал решения проблем жилищного строительства и коммунального хозяйства. Но на развитие социальной инфраструктуры средств не хватало. Тем более, что за годы первых пятилеток территория города увеличилась почти в три раза. Наряду с двумя центральными, возник Орджоникидзевский район, ядром которого стали Уралмаш, Эльмаш и "Станкострой". Кировский район составили комплексы зданий Уральского политехнического института, Промакадемии, Уральского филиала Академии наук и жилые кварталы. На южной стороне города также возник новый район, в черту которого вошли мясокомбинат и другие предприятия.

Свердловск. Проспект Ленина. 1930-е гг.

Жилищный фонд города составлял в 1940 г. 725 тыс. кв. м, т.е. увеличился по сравнению с 1928 г. более чем в два раза. Но при росте населения за это время в три раза средняя норма на человека снизилась с 5,3 кв. м до 4,1 кв. м (меньше, чем до революции). Люди жили в основном в каркасных домах, бараках, подвалах и даже землянках. Благоустроенное жилье для рабочих и служащих составляло небольшой процент.

В то же время в городе поднялись новые общественные здания: "Востокосталь", обком партии и облисполком, корпуса политехнического института, гостиница "Большой Урал", Дом промышленности и другие. Бывшие пригородные поселки УЗТМа, Эльмаша, ВИЗа и другие слились с центральной частью города. Площадь замощенных улиц увеличилась более чем в два раза. Значительная их часть получила электрическое освещение. Успешно развивался городской транспорт. Пущенный в 1929 г. трамвай имел в конце 30-х гг. 52 км трамвайных путей. Автобусный парк города составил более 40 машин. В третьей пятилетке была решена проблема водоснабжения - построено Чусовское водохранилище, позволившее перебросить воды реки Чусовой в Верх-Исетский пруд и обеспечить Свердловск водой. В 1929 г. в городе была открыта пятая по счету в СССР радиовещательная станция, что положило начало радиофикации города и области. В 1935 г. начала работать автоматическая телефонная станция, связавшая Свердловск с городами страны, а в 1939 г. телеграфная и телефонная связь была установлена со всеми районами области. Все это изменило облик старого Екатеринбурга, однако многие проблемы не решались.

Сложным оставалось материальное положение горожан. Хотя в 1934-1935 гг. была отменена карточная система снабжения продовольственными и промышленными товарами, среднедушевое потребление их росло медленно, а по некоторым видам осталось на уровне 1913 г. Плохо обстояло дело с питанием. Даже при карточной системе только четвертая часть горожан получала по карточкам хлеб, мясные продукты. Остальные вынуждены были покупать их в коммерческих магазинах, где 1 кг пшеничного хлеба стоил 4 руб., мяса - 16-18, колбасы - 25, масла - 45 руб. И это при средней зарплате 125 руб. в месяц. В последующие годы реальная зарплата существенно не увеличилась.

Тяготы быта - хронический дефицит товаров первой необходимости, очереди, плохое жилье, теснота, недостаток врачей и больниц - отрицательно сказывались на моральной атмосфере в обществе, на физическом и нравственном здоровье народа, вызывали чувство психологического дискомфорта, озлобленности. Это также вело к росту алкоголизма, пьянства и, как следствие, - преступности. На почве неудовлетворенности материальным положением на отдельных предприятиях имели место забастовки ("волынки"), носившие экономический характер. Положение усугублялось растущим материальным неравенством. Так, в конце 30-х гг. секретари обкомов получали зарплату от 1,1 до 2 тыс. руб., горкомов - от 900 до 1,7 тыс. руб., в то время как средний заработок рабочего в месяц составлял от 100 до 200 руб. Свердловская номенклатура имела благоустроенные квартиры, дачи, спецбольницы, дома отдыха, санатории. Если рабочие и служащие города снабжались через пост-ройкомы и заводские распределители с помощью карточек и талонов ударников, получая минимум продовольствия и промтоваров, то номенклатура обеспечивалась через спецмагазины в достатке и по низким ценам. Это приводило не только к отдалению ее от трудящихся, но и к дифференциации и социально-психологической напряженности в обществе.

Противоречия культурного развития

В 30-е гг. заметные сдвиги произошли в культурной жизни города. Была ликвидировала в основном неграмотность взрослого населения, всеобщим обязательным стало обучение детей. В 1939/40 учебном году насчитывалось свыше 63 тыс. школьников, которых обучало более 1600 учителей. Занятия проходили в 96 школах. Однако Свердловск резко отставал в строительстве школьных помещений. Несмотря на решения правительства, финансовые средства выделялись на эти цели в ограниченных размерах. Партийные и хозяйственные органы области и города несвоевременно утверждали сметы, с опозданием отводили площадки для строительства школ, на объектах недоставало рабочей силы и техники. В результате Свердловск, занимавший третье место в РСФСР по количеству запланированных к постройке школ, находился по выполнению строительной программы на 47 месте. За плохую работу по строительству школьных помещений свердловские руководители неоднократно подвергались резкой критике.

Несколько лучше обстояло дело с развитием среднего специального и высшего образования. Вместо двух в 1928 г., в городе в 1940 г. было 12 вузов, среди них наиболее крупный - политехнический институт. В 30 техникумах и на рабфаках готовили специалистов со средним специальным образованием. В 1932 г. в Свердловске был открыт Уральский филиал АН СССР. Здесь имелось также 27 научно-исследовательских институтов, что позволило создать крупные научные школы. Среди них наибольшей известностью пользовались школы академика И.П.Бардина и чл.-корр. АН СССР С.С.Штейнберга (в области металлургии черных металлов), Н.Н.Барабошкина (в области цветной металлургии), А.Е.Ферсмана (в области минералогии).

Более богатой и содержательной стала в целом культурная жизнь горожан. К началу 40-х гг. в Свердловске работали 4 театра: драматический, оперы и балета, музыкальной комедии и театр юного зрителя, а также филармония и национальные театральные коллективы. Имелось 52 клубных учреждения, 7 кинотеатров и 73 киноустановки. Работали 166 библиотек с общим книжным фондом 930 тыс. книг, из них половина находилась в областной библиотеке им. Белинского. Издавались три областные и две окружные газеты, а также заводские многотиражки. Город имел четыре музея. Идейно-политическим воспитанием населения занимался Областной дом политпросвещения. Свой досуг молодежь города проводила в клубах, парках, садах, на водных станциях, стадионах, спортплощадках. Особенно активно молодежь участвовала в кружках художественной самодеятельности, в спортивной и оборонно-массовой работе, сдавая нормы на знаки "Готов к труду и обороне", "Ворошиловский стрелок" и др. В 30-е гг. интенсивно развивается советский кинематограф. В этот период создаются выдающиеся фильмы: "Чапаев", "Юность Максима", "Мы из Кронштадта", "Крестьяне" и др. Несмотря на известную политизацию, эти фильмы были созданы талантливыми режиссерами и актерами и представляли значительную художественную ценность. Они оказывали большое воздействие на массы и привлекали все слои населения города от детей до людей самого пожилого возраста. Росло число горожан, пользовавшихся библиотеками, большинство регулярно читали газеты. Все это свидетельствовало о повышении общеобразовательного и общекультурного уровня населения Екатеринбурга.

Социально-политические коллизии

Имея крупные достижения в модернизации индустрии, в хозяйственном и культурном строительстве, город в 30-е гг. жил в сложной и противоречивой социально-политической обстановке. Подавление инакомыслия, идеологический прессинг, массовые репрессии были обыденным явлением. Что касается принятой в конце 1936 г. Конституции СССР, то ее положения на практике оказались фикцией, никаких реальных демократических свобод они не дали.

Первый шок население города испытало от массовых репрессий крестьян в ходе сплошной коллективизации, когда они в качестве спецпереселенцев и заключенных стали поступать на заводы и фабрики Свердловска в начале первой пятилетки. Подневольный труд этих людей широко использовался при строительстве Уралмаша, Эльмаша, электростанций и других объектов. А затем последовали судебные процессы над инженерно-техническими работниками ("буржуазными спецами"), Нежелание руководства страны признать собственные ошибки при составлении нереальных планов порождало потребность в поисках виновных среди технических специалистов, хозяйственных руководителей. По аналогии с известным "шахтинским делом" и судом над Промпартией в Москве органы ОГПУ в Свердловске сфабриковали большое число "дел специалистов". Так, в 1930-1931 гг. полномочное представительство ОГПУ на Урале "раскрыло" "областной центр контрреволюционных организаций специалистов". Было арестовано около 100 инженерно-технических работников и ученых, над которыми организовали два судилища. Им инкриминировалась попытка "свержения Советской власти и восстановления в СССР капиталистического строя в форме буржуазно-демократической республики". По первому делу было привлечено к ответственности 19 человек, в том числе главный инженер Магнитостроя В.А.Гассельблат, члены Президиума Уральского областного совета народного хозяйства М.А.Соловов и Б.С.Дунаев, бывший ректор УПИ, крупный ученый А.Е.Маковецкий и др. По второму делу было арестовано 72 человека во главе с главным инженером "Уралгипромеза" В.П.Крапивиным.

Арест и осуждение всем известных в городе и на Урале ведущих специалистов, ученых, хозяйственников, чудовищность предъявленных обвинений вызвали смятение горожан. Часть интеллигенции и служащих осудили репрессии. Однако многие поддержали действия репрессивных органов. Последовавшее послабление по отношению к специалистам в 1933-1934 гг. позволило частично снять остроту социального напряжения. Город перестали лихорадить политические суды над "вредителями" и "шпионами", власти пресекали гонения на интеллигенцию, брали под защиту хозяйственных руководителей, осуществлялось реформирование карательных органов. В эти годы началась новая волна борьбы режима с церковью и верующими. В частности, возмущение горожан вызвали взрывы и разрушения церквей и монастырей - на Площади 1905 года, на ул. Ленина и ряда других.

Вновь социально-психологический климат в городе стал ухудшаться после убийства С.М.Кирова в декабре 1934 г. Этому во многом способствовали письма ЦК ВКП(б), направленные на места партийным органам об "уроках событий", связанных с убийством Кирова и "террористической деятельностью троцкистско-зиновьевского блока", которые явились своеобразным идеологическим обеспечением репрессивной политики. Одновременно в городской парторганизации начались проверка и обмен партийных документов, а затем последовали репрессии против многих коммунистов - 70% были незаслуженно исключены из партии. Апогея репрессивная политика достигла в 1937-1938 гг. Весной 1937 г. было сфабриковано и "раскрыто" так называемое дело "право-троцкистского центра" во главе с первым секретарем Свердловского обкома партии И.Д.Кабаковым, который был арестован. Репрессиям также подвергся весь состав обкома партии, руководящее ядро советских, профсоюзных и комсомольских организаций. В их число попали первый секретарь Свердловского горкома партии В.П.Кузнецов, руководители крупных трестов, промобъединений, ведущих заводов (Л.С.Владимиров - УЗТМ, Ф.Б.Колгушкин - ВИЗ и др.). Вскоре начались массовые аресты, а затем и расстрелы простых горожан.

Все это вызвало сильную социальную напряженность в городе. Массовые репрессии сопровождались самоубийствами, доносами, шпиономанией, враждебностью, недоверием друг к другу. Покончили с собой председатель облисполкома Головин, секретарь обкома партии по промышленности Пшеницын. Социальная незащищенность и неуверенность в завтрашнем дне порождали страх, боязнь и пассивность одних, особенно старой интеллигенции, и необычную активность маргинальных слоев, безоглядно веривших официальной пропаганде.

Детский дом. 1940-е гг.

Когда социальная напряженность в стране достигла предела, были приняты меры по успокоению общественного мнения. Официальная пропаганда делала все, чтобы добиться от рядовых коммунистов и жителей города одобрения террора. Людям внушали, что злоупотребления и самодурство руководителей НКВД, представителей номенклатуры происходят от вражеских происков. На вредителей и врагов списывались многочисленные негативные проблемы в обществе и на производстве. Недостаток продовольствия, плохое материальное обеспечение - виноваты враги, пробравшиеся в колхозы и торговую сеть и т.д.

Одни верили в существование тысяч врагов, другие, задавленные террором, делали вид, что верят, третьи сомневались или даже отрицали их наличие. Кроме того, люди как бы привыкали к произволу. Один из работников Свердловского горкома партии Н.С.Ошивалов свидетельствует: "К массовым репрессиям конца 30-х гг. мы сами себя готовили шаг за шагом. Сначала гонения обрушились на бывших белогвардейцев, затем на бывших меньшевиков и эсеров, затем наступил черед людей, допускавших когда-либо какие-либо политические колебания, а таких в период построения нового общества всегда немало...Наконец, наступил черед верных ленинцев. И партия не ужаснулась расправе над ними". Благодаря такой "привычке" горожане, как и вся страна, жили как бы в двух измерениях. С одной стороны, нетерпимость к инакомыслию, ненависть к мнимым врагам, массовая поддержка репрессий. С другой - самоотверженность, энтузиазм, трудовой подъем, о чем свидетельствовало широкое распространение различных трудовых починов. Это были соревнования ударных бригад, общественно-технические экзамены, стахановское движение, борьба за промфинплан, совмещение профессий и другие инициативы. И хотя эти формы мобилизации масс, инициированные партийными и комсомольскими органами, сравнительно быстро после возникновения гасли, они тем не менее поддерживали трудовую активность, способствовали росту производительности труда, выполнению плановых заданий и в конечном счете превращению Свердловска в крупный индустриальный центр на востоке страны.

Публикуется по книге Екатеринбург. Исторические очерки (1723 - 1998) - Екатеринбург, 1998