Неолитические культуры и племена

Исходное различие этнокультурного «субстрата» неолитических культур и племен — носителей этих культур должно было отразиться и на дальнейшей судьбе населения Дальнего Востока. И действительно, богатая спирально-ленточная орнаментика доживает на Нижнем Амуре до XVII — XX веков. На Среднем же Амуре, насколько можно судить по скудным этнографическим данным, касающимся позднейшего населения Маньчжурии, ее в таком виде не было. По-иному, не так, как на Нижнем Амуре, здесь складывался и социальный строй. Иначе, другими темпами шла эволюция общественных отношений. На основе прогрессивного развития производительных сил и хозяйства здесь рано складываются социально-экономические предпосылки для возникновения классового общества и государства. Возникают сначала Бохайское, а затем Чжурчжэньское государства. Образовав эти государства, тунгусоязычные племена создают свою собственную высокую культуру и вступают в разнообразные контакты с окружающими их государствами и народами Восточной и Центральной Азии — Кореей, Китаем, Японией, народами Монголии и даже, через тюрков, с населением далекой Средней Азии.

Их позднейшими потомками, пережившими тяжелые времена монгольского нашествия и разгрома государства чжурчжэней, были впоследствии земледельческие племена дючеров, и быть может, часть тех, кого русские называли в XVIII веке даурами. Кем по их этнической принадлежности были аборигены Амура, уверенно сказать, конечно, невозможно, так как прямые указания на их отношении к какой-либо из современных этнических групп отсутствуют. Антропологический материал пока ничтожен. Языковые данные до нас тоже не дошли, за исключением немногих слов, которые можно так или иначе отнести к до-тунгусскому времени. Учитывая, что реликты древней неолитической, культуры на Нижнем Амуре всего полнее представлены у единственного народа Дальнего Востока, сохранившего свой дотунгусский язык, нивхов-гиляков, вполне логично было бы считать, что их предками были именно те палеоазиаты, на культуру которых в мизовьях Амура, ниже Хабаровска, наслоилась таежная тунгусская культура. Очень вероятно, что соседи гиляков — ульчи, полностью утратившие свой древний язык, являются также потомками того же коренного «палеоазиатского», или протогиляцкого населения Нижнего Амура.

Резкое же отличие неолитической культуры (или, вернее, культур среднеамурских племен от одновременной культуры Нижнего Амура предполагает и их этнические различия. Это были, надо думать, представители разных культурно-этнических, и следовательно, языковых общностей, может быть, даже не палеоазиатских. В этом отношении исключительный интерес представляет то обстоятельство, что древнейшие известия о монголах связывают их с бассейном Онона, Шилки, Амура и, также с Восточной Монголией. К Востоку, к Амуру, тяготеют и памятники раннего железного века той территории, где протекала история монголов до образования их государственности под предводительством Темучина.

Не менее существенно, что на юге Приморья прослеживается серия культур, начиная с представленных памятниками типа неолита Майхе и Гладкой, а также нижнего слоя Кроуновки, которые напоминают неолит Кореи (вертикальный резной зигзаг и меандр по лощеному фону в орнаменте, обилие своеобразных мелких изделий из обсидиана, овальные в поперечнике топоры). Позже с югом Приморья и Кореей связаны янковская культура и памятники железного века типа Кроуновки (сосуды с ручками-пеньками).