Духи природы

Мохэсцы одушевляли окружающую их природу. Реки, озера, леса, горы они населяли злыми и добрыми духами. Все окружающее — живое — и имело, по их представлению, душу. Существовали у них и священные места.

Об одном из них, находящемся в торах Чаибошань, летописцы сообщают: «На юге страны имеется группа больших гор. Тобавэйцы назвали их Тайбо. В них водятся тигры, леопарды, бурые медведи и волки, которые не трогают людей. Людям в этих горах запрещается мочиться. Собираясь идти по дороге через горы, всегда берут с собой пищу». «Суй шу» добавляет, что «по обычаю очень почитают и боятся» этих гор, где люди не осмеливаются убивать водящуюся там дичь.

Мохэсцы особенно почитали тигра, преклоняясь перед его силой и свирепостью. Существовал у мохэсцев и культ медведя, о чем свидетельствуют материалы японских летописей. «Сообщая о набегах на мохэские племена в VII веке, японские источники упоминают в числе захваченной у мохэ добычи — живых медведей, которых мохэсцы, вероятно, специально откармливали к медвежьему празднику».

Свинье, как известно, принадлежало особо важное место в шаманском жертвенном ритуале нанайцев. В этой связи интересно, что в жилищах Михайловского городища в каждом из четырех углов лежало по черепу свиньи, должно быть, жертвенному.

Летописи так описывают погребальный обряд мохэских племен: «Для умершего вырывают в земле яму и закапывают его в ней, бросая землю прямо на покойного, так как не имеют гробов. Убивают лошадь, на которой ездил (покойный). Перед покойным ставят угощение и приносят жертву». Поверх могил нередко сооружался небольшой деревянный домик, чтобы ее не мочил дождь. Так мохэсцы хоронили умерших лишь весной и летом. Умерших же осенью или зимой не предавали погребению в земле. Очевидно, в зимнюю пору, когда рытье могильных ям было весьма затруднительным делом, покойника клали на специально сооруженный с этой целью в лесу помост, вокруг которого ставились ловушки на хищных зверей, в том числе и на соболей. «Соболи едят их мясо и попадаются в большом количестве».

Здесь, надо думать, речь идет об обрядах своеобразного очищения костей от мяса умерших, как это было у древних юкагиров, причем срезанное с костей мясо должны были съедать дикие звери. Иллюстрацией к словам летописи служат могильники в Найфельде и Новопетровке, где захоронению подвергались не трупы умерших, а отдельные и разрозненные их остатки. При раскопках в Найфельде найдены только единичные кости: бедренные, берцовые, череп. Кости людей приносились сюда, должно быть, после того, как труп истлевал и костяк распадался. Это свидетельствует о существовании обычая повторного захоронения, широко распространенного у различных народов Сибири до недавнего времени: тела умерших клали на специальные помосты или деревья. После того как помосты сгнивали и падали, кости собирали и хоронили в земле.

В Найфельде для такого повторного погребения костей умерших сородичей в чистой супеси и песке выкапывалась неглубокая яма. В нее вместе с костями ставили глиняные сосуды, очевидно наполненные пищей. В могилу помещали остатки погребального инвентаря: панцирные пластинки, украшения, изредка наконечники стрел и ножи.

Как правило, вещи в могильных комплексах повреждены: у сосудов пробито дно, железные мечи сломаны. Это значит, что вещи «умерщвлялись», чтобы их души шли в страну мертвых вместе с душой умершего человека, их хозяина. Сверху яму засыпали чистой супесью, взятой из той же могильной ямы, и песком.

В ряде случаев над могильной ямой прослеживается углистый слой, залегавший непосредственно под дерном. Это, по-видимому, остатки заупокойной тризны и огня, который имел в глазах сородичей очистительную силу. Зажигая костер над могилой, они верили, что избавляют себя от опасности, которая грозила, по их мнению, каждому, кто соприкасался с таинственным и страшным миром мертвых.

Таковы же в принципе захоронения самого крупного и многослойного мохэского могильника у села Троицкого на реке Белой — притоке реки Зеи, в районе Благовещенска (раскопки Е. И. Деревянно), а также могильника на озере Болонь.