Связи бохайцев с тюркскими племенами

Вместе с тем, тесные культурные, политические и экономические связи бохайцев с тюркскими степными племенами обусловили и знакомство с еще одним, третьим видом письменности: тюркским руническим письмом. В одном из образцов народного творчества китайцев X—XII веков «Ли Бо, небожитель, пьяный пишет письмо, устрашавшее государство Бохай», рассказывается о письме бохайского короля, написанном не понятными для китайцев знаками, напоминающими отпечатки лап животных и птиц. Р. Тории впервые опубликовал фото камня из собрания Владивостокского музея с загадочными знаками, похожими на тюркские руны. Э. В. Шавкунов сделал попытку дешифровки этих знаков и нашел в них слово «Суйубинг» — Шуайбин (Раздольная), начертанное знаками древнетюркского рунического алфавита. Камень этот — окатанный водой валун, такой же, как широко известные надмогильные памятники Средней Азии, кайраки, со знаками рунического типа — эпитафиями.

В Бохае были ученые, пользовавшиеся широкой известностью даже и за его пределами. Один из таких ученых, бохаец по имени Хайтей, произвел в Японии большое впечатление как знаменитый ученый и поэт. Хайтей был в Японии дважды в качестве бохайского посла. Первый раз он побывал там в 882 году. Японская летопись рассказывает «о приеме Хайтея в Японии: «Так как посол Хайтей был знаменитый ученый, то микадо приказал навещать его ученому Сугавара Мицидзане, тоже пользовавшемуся известностью. Оба остались крайне довольными друг другом. Микадо прислал послу также одну из своих одежд. При отправлении посольства ему вручены были подарки и письмо князю». Второй раз Хайтей прибыл в Японию в 895 году. Он снова встретился с Сугавара Мицидзане: «Оба были рады взаимному свиданию, устроили лир, на котором сочиняли поэтические произведения». Память о Хайтее, как ученом и поэте, в Японии пережила его самого. В 908 году в Японию прибыл послом сын умершего к тому времени Хайтея, Хайкин.

Хайкина приняли с таким же почетом, как принимали и его отца. Для доставки его в столицу были предварительно заготовлены лошади и седла. В столице для него устроили пир. Микадо подарил послу одну из своих одежд. В шестом месяце сановник Фудзивара Сугане по приказанию императора собрал всех писателей и угостил послов по случаю их отъезда. Хайкин был сын Хайтейя, а Йосисига — сын Мицидзане; когда у них заходил разговор об отцах, они плакали и говорили, что «это было удивительное совпадение».

Бохайские послы показывали образованность и раньше. Так, во время приема бохайского посольства в 739 году Микадо приказал устроить пир во дворце и с посланником смотрел на стрельбу из лука высших сановников. Бохайский посол, в свою очередь, показал японцам свое искусство в музыке.

В 759 году в Цикудзен прибыло бохайское посольство из 24 человек, затем в столице Японии «сановник Ояеу Фудзивара собрал у себя знаменитых писателей и, пригласив бохайцев, предложил написать вместе стихи. Государь прислал на торжество хор музыкантш. Собравшиеся сочиняли стихи, декламировали и пели хором». Во время посольства в 872 году один из бохайских послов, любивший стихи, часто приглашал к себе писателей и ученых для декламаций, а сам развлекал их музыкой.

Значение Бохайского государства в истории советского Дальнего Востока велико. С Бохаем были связаны не только первая форма классового общества, возникшая среди племен Маньчжурии и Приморья, но и одновременно высокий расцвет цивилизации в этих краях. Бохай, по словам П. Горского, действительно был «одним из самых цветущих государств на берегу Восточного моря, страною просвещения и ученых». Бохайская культура в целом была одним из звеньев высоких культур Восточной и Юго-Восточной Азии первой половины I тысячелетия н. э.