Родовой быт

Это предание, известное в различных вариантах, интересно тем, что в нем ярко выражены черты родового быта, близко напоминающие родовые и междуродовые отношения, существовавшие у амурских племен вплоть до XIX века; кровная месть, выкуп за убийство, брачная связь родов, прием чужестранцев в другой род (адаптация), а также наличие посредников (зангины), призванных прекращать войны и устанавливать мир между враждующими родами путем переговоров.

Из потомков Хань-пу его правнук Суйкэ впервые научил чжурчжэней жить в наземных жилищах: «по древнему обычаю хэйшуйцы не имели домов. Землянки были около гор и рек. Яма покрывалась деревьями, а сверху засыпалась землей. Летом вылезали и жили везде, где имелась вода и трава. Зимой жили в землянках.

Сын Суйкэ, Ши-лу, решил захватить власть внутри племени, но у диких чжурчжэней «отсутствовали письменность и правила и нельзя было управлять ими». Поэтому Ши-лу решил ввести все это. Однако у него сразу же произошел конфликт с сородичами, чуть не стоивший ему жизни: «дяди и племя отца были недовольны и хотели похоронить его заживо; уже был схвачен». Спас его другой дядя, Се-ли, который выстрелил из лука в толпу людей, державших Ши-лу. Впоследствии Ши-лу начал «постепенно при помощи законов и распоряжений управлять племенем», а также подчинять себе другие племена, устраивая походы на них. Легенда говорит, что Ши-лу дошел до Белых гор, заходил в земли Субинь и Елань.

Официальная история династии утверждает, что эти военные действия Ши-лу были «блестящими» и он «там, где был, побеждал, поощряя покорных и карая сопротивляющихся». Но в действительности не все было так гладко. Та же легенда рассказывает, что «инь-гуаньские племена все-таки по древнему обычаю не хотели признавать законов. Даже мертвого Ши-лу преследовали враги («разбойники»), в том числе некий Пу-ху из племени Цзя-гу. Гроб же его был разграблен.

Сын Ши-лу, Угунай, родился в 1021 году. История династии Цзинь рисует его как ловкого и хитрого дипломата, умело пользовавшегося всяким подходящим случаем, чтобы расширить свои владения за счет других племен. В период его правления от гнета киданей в страну чжурчжэней бежали различные роды и племена. Однажды прибыл посланный в погоню за беглецами из племен Тэлэ и Ужз киданьский военный чиновник Хэ-лу. Опасаясь, чтобы войска Ляо не проникли слишком далеко в его владения и не заняли области, дороги и горные проходы, Угунай решил остановить их хитростью. Он сказал Хэ-лу: «Если войска проникнут глубоко, то все племена придут в волнение, жизнь изменится непредвиденно и нельзя будет отыскать беглецов, это не план». Хэ-лу принял слова Угуная за правду и остановился. После этого войска.Угуная отыскали беглецов и вернули их ляосцам.

В другом случае произошло так, что вождь племени Пуне Баймынь восстал против киданей и захватил «соколиную дорогу», то есть пути, по которым киданьские послы ездили к океану за соколами. Угунай, казалось, был в хороших отношениях с Баймынем и даже дал ему в заложники своих жен и детей. Но в то же время он сообщил киданям, что если действовать силой, то они, то есть племя Пуне, будут охранять проходы «и ни в месяц и ни в год нельзя будет усмирить». «Можно хитростью захватить», сказал Угунай киданям, а затем неожиданно напал на доверившегося ему Баймыня. Вероломно взяв обманутого Баймыня в плен, Угунай представил его императору Ляо. Обрадованный император устроил в честь Угуная пир, повысил его, в чине и сделал цзедуши над племенами и родами диких нюйчжей. Император хотел также дать Угунаю в знак власти над нюйчжами печать. Но Угунай отказался от «аграды, объясняя это тем, что она грозит ему гибелью: «Племя якобы говорило, что если князь примет печати и попадет в зависимость, то они обязательно убьют его». Так было, очевидно, и на самом деле: «дикие» нюйчжи не желали стать подданными Ляо.