Находка ученых

«Эта находка, — писал он, — тем любопытнее, что разрешает вопрос о знаменитых каменных наконечниках стрел, которые выделываемы были древними обитателями Маньчжурии, сушенями и их прямыми потомками: илоу, уги и мохэ, начиная с древнейших времен до XII века. По его словам, «восточные чжурчжи, обитавшие в нынешнем Южно-Уссурийском крае, доставляли в Корею, BL виде дара, сотни тысяч каменных острий для стрел», что свидетельствует о существовании в Маньчжурии богатых месторождений мелкозернистых каменных пород,, годных на выделку орудий. «Истощались ли они, или просто (ускользают от внимания нынешних обитателей страны и путешественников, пока трудно решить».

Что касается топора, найденного во Владивостоке, то вопрос о происхождение материала, из которого он был сделан, удалюсь решить в том же 1870 году. Горный» инженер .Бссошюбский признал минерал, из которого был сделан топор, не иефритом, а диоритом. «Диорит, — писал Боголюбский, — встречается вблизи Владивостока, в горе, идущей от берега Амурского залива к северо-востоку от речки Шкота до Первой речки. Диорит столь обыкновенная горная порода, что первобытные жители Маньчжурии и Приморской области могли добывать его в очень многих местах для своих поделок».

Таким образом, П. Кафаров полагал, что каменный век длился в Маньчжурии и Приморье до возвышения чжурчжэней, то есть, до XII века н. э., поскольку у местных племен имелись каменные наконечники стрел. Отсюда, впрочем, вовсе не следовал вывод о столь молодом возрасте вообще всех каменных изделий, которые могут быть, здесь найдены. Среди них, по мнению Кафарова, могут быть и такие орудия, которые, «конечно, относятся к древним временам». Судя по всему, топор из Владивостока» он тоже относил к числу подлинно древних вещей.

Кафарову, однако, не было суждено довести до конца задуманную им большую работу по выяснению истории Южно-Уссурийского края на основе сочетания письменных источников и археологии. (Возвращаясь морским путем в Петербург, он умер, а собранные им обширные материалы, в том числе китайские, корейские, японские летописи и исторические сочинения, бесследно исчезли. Однако дневники П. Кафарова, считавшиеся потерянными, сохранились в архиве Географического общества,, где их обнаружил недавно В. Е. Ларичев.

Янковский сразу же оценил важность этих грубых и невыразительных, на первый взгляд, находок. В письме Восточно-Сибирскому отделу Русского географического общества он писал: «Передавая предметы, обнаруженные этим первым случайным открытием Восточно-сибирскому отделу, остаюсь в уверенности, что они будут встречены отделом с полным интересом как потому, что это, если не ошибаюсь, первое открытие кухонных остатков каменного периода на Сибирском взморье, так и потому, что эта раскопка обнаружила цельный и характеристический эпизод из жизни человеческой семьи монгольского племени столь отдаленной эпохи».