Возраст поселений

Столь же четко, но вместе с тем осторожно был поставлен им и другой вопрос, тесно связанный с первым: абсолютном возрасте поселений с раковинными кучами, а также об их связи с памятниками древних культур соседних стран, в первую очередь Китая и Японии. Вопрос этот он также оставил открытым до определения фаунистических остатков, которые должны были доказать, содержат ли они кости вымерших животных или только кости представителей современной фауны, например косули и пятнистого оленя. Однако М. И. Янковский высказал, хотя и очень сдержанно, наиболее вероятную, по его мнению, точку зрения на абсолютный возраст раковинных куч. Остатки эти, по его словам, вряд ли могли относиться «к временам существования пещерных тигров и медведей». Скорее, «несмотря на близость центров древней китайской и японской цивилизации», они должны были принадлежать к «сравнительно новейшей эпохе».

Тот же факт, что «табор» людей каменного века оказался на северном берегу, зависит, по мнению Янковского, от климатических условий. «Здесь жили только летом, зимою же, когда море покрывалось льдом, человеку нечего было здесь сделать, и он кочевал в затишные горные долины предаваться звериному промыслу». Существенно при этом, что Янковский рассматривал свои находки в широком историко-культурном плане, с точки зрения прогрессивных эколюцинистических взглядов на историю первобытного человека.

«Не имею сведений, были ли сделаны открытия такого рода в Китае и Индии? Если нет, то настоящий памятник получает еще более значение в смысле параллели, для сличения этих кухонных остатков с таковыми же, найденными на датских берегах». Сходство раковинных куч Приморья с датскими находками особенно наглядно показывало, с его точки зрения, закономерное единство первобытной культуры. Как ни далеки были друг от друга различные племена и народы, находившиеся на этой ступени, «одинаковая степень культурного развития должна была выработать одинаковые привычки и сложить одинаково жизнь человека, без различия у Тихого и Атлантического океанов».

Раковинные кучи Амурского залива, изучение которых начал М. И. Янковский, вскоре привлекли внимание и других исследователей. В 1882 году в Приморье побывал И. С. Поляков, командированный Академией наук для изучения природы Японии и Дальнего Востока.

Крупный зоолог своего времени, И. С. Поляков, издавна интересовался археологическими памятниками, в особенности каменного века. Его имя связано с рядом выдающихся открытий в этой области изучения прошлого России. В свое время он исследовал неолитические памятники у себя на родине — в Тулке Иркутской губернии. Ему принадлежит честь открытия и изучения палеолитических находок в Костенках на Дону. С увлечением занимайся он изучением и неолитических поселений в Карелии. Неудивительно поэтому, что он с большим вниманием отнесся к памятникам каменного века на Дальнем Востоке, на острове Сахалин и в Японии.

И. С. Поляков был первым, кто после И. А. Лопатина уделил серьезное внимание поселениям неолитического типа на Сахалине. И. С. Поляков произвел также археологические исследования в Японии, где им были изучены неолитические остатки на знаменитом поселении в Омори и Синагава. Вернувшись на материк с Сахалина перед поездкой в Японию, И. С. Поляков произвел археологические раскопки и в Приморье. Для этого он, вслед за М. И. Янковским, выбрал район бухты Нарвы. В устье реки Нарвы, «где производится лов лососевых в изобилии», И. С. Поляков в первой половине октября 1881 года раскопал «одну из многочисленных куч из раковин — кухонные остатки первобытных здешних обитателей» и нашел в них каменные и костяные орудия. Такие же кухонные кучи юн видел до этого в заливе Посьета.