Образ жизни древних обитателей

Л. Н. Иваньев также сделал общие выводы относительно образа жизни и хозяйства древних обитателей полуострова Басаргина. Так же, как другие исследователи, изучавшие поселения с раковинными кучами, он полагал, что оставившее их население занималось рыбной ловлей и добычей моллюсков, а зимой — охотой в окрестных лесах. Способы Лова рыбы и добычи моллюсков, по его словам, были несложны. Рыбу ловили при помощи сети и челна; вероятно, имелись и удочки. Орудиями охоты служили лук и копье. Найденные кости таких глубоководных рыб, как камбала, треска и тунец, говорят о том, что в распоряжении древних жителей были челны или лодки. Морских животных и моллюсков вылавливали в прибрежных водах, где и сейчас сохранились устричные банки. Поселение на полуострове Басаргина существовало длительное время, о чем свидетельствуют плоскодонные сосуды большого размера, значительная мощность отложений и характер фаунистических остатков. Жилища были расположены на берегу, а на самом перешейке производилась лишь разделка рыбы и животных, что подтверждается остатками очагов в слое раковин. Место для приготовления пищи на перешейке, как думает Л. Н. Иваньев, «было выбрано человеком не случайно: постоянные ветры относили от стойбища запах разлагающихся кухонных отбросов». В качестве этнографической параллели он приводит жителей Андамакских островов, которые вынуждены были временно покидать свои поселения из-за запаха гниющих створок раковин, остающихся после употребления в пищу моллюсков.

Во второй небольшой статье Л. Н. Иваньев дал сжатую характеристику этих памятников. Он отнес их к неолиту и отметил, что раковинные кучи встречаются в Приморье по всей береговой полосе, начиная от границ с Хабаровским краем и кончая рекой Тюмень-Ула, являющейся границей с Кореей, особенно же много их около бухт в Посьетском, Уссурийском и Амурском заливах, где зарегистрировано более 30 местонахождений раковинных куч. В 1931—1941 годах ряд таких куч был обнаружен Л. Н. Иваньевым в окрестностях Владивостока и на побережье полуострова Муравьев-Амурский. Он дает в своей статье описание раковинных куч в бухте Амбабоза в Уссурийском заливе, описывает остатки фауны, каменные и костяные орудия, а также керамику. Основываясь на фаунистических остатках, Л. Н. Иваньев приходит к выводу, что у населения, оставившего эти кучи, рыболовство было основным занятием, а охота — подсобным. «Правда, первые исследователи памятников древности Приморья (М. И. Янковский и В. П. Маргаритов) считали, что основным занятием первобытных жителей была охота, но они еще не располагали достаточным материалом и поэтому ошибались в выводах [104]. Вопрос о датировке поселений с раковинными кучами Л. Н. Иваньев оставил открытым. Он писал, что «культура неолитических оседлых рыболовов развивалась на территории нашего Дальнего Востока продолжительное время. Отмеченные нами памятники, по-видимому, можно отнести к различным периодам. Уточнение датировки — ближайшая задача советских археологов на Дальнем Востоке».

Л. Н. Иваньев правильно поставил вопрос о родстве древних культур Приморья и Приамурья. Совершенно очевидно, что эти культуры в общем составляют одну большую группу. Их сближают: важная роль рыболовства; оседлось и связанное с ней наличие поселков рыбаков с большими землянками, а не легкими чумами; плоскодонная, а не остродонная керамика; некоторые общие черты орнаментики. Однако Л. Н. Иваньев не учел, что между этими двумя культурами есть и существенные различия. В Приморье нет, например, столь богатой спиральной орнаментики, которая характерна для ранних памятников Приамурья.