Рыболовы на Амуре

Рыболовы неолитического времени на Амуре изобрели и свои орудия индивидуальной рыбной ловли, выработали свои приемы рыболовства. В Кондоне найдена желобчатая пластинка из нефрита, один конец которой закруглен, а на другом имеется сквозное просверленное отверстие. Изделие необычно не только по своему редкому и особенно ценному в те времена материалу, но также по особо тщательной шлифовке. Простое испытание в воде показало, что этот предмет служил рыбакам каменного века ничем иным, как блесной. Привязанная на шнурок, она вращалась в воде точно таким же образом, как современные блесны, так же удачно подражая движениям живой рыбы. Блестящая полированная поверхность и заметный издали белый цвет нефрита тоже, очевидно, способствовали привлечению хищной рыбы к быстро двигавшейся каменной приманке. Амурская блесна, изобретенная еще в неолите, явилась, таким образом, далекой предшественницей всей огромной серии орудий рыболовства, до сих пор известных только в виде металлических изделий. Неолитические рыболовы Приамурья, следовательно, имели не только сеть или невод, не только строили заколы и ежи, но и внесли вклад в развитие крючковой снасти — древнейшую в мире блесну.

О первостепенном значении рыболовства свидетельствует сама по себе топография неолитических поселений. Они располагаются преимущественно в устьях рек, около больших заливов, богатых морской проходной и речной рыбой. Здесь находятся самые богатые находками и крупные по размерам занимаемой ими площади поселения.

Оседлый образ жизни неолитических рыболовов Амура нашел свое отражение и во многих мелких, но очень характерных деталях быта. Так, например, неолитические сосуды из Приамурья, Приморья и других соседних с ним районов были приспособлены к ровному земляному полу, а может быть, и к полкам землянок. По этой причине они имели только плоское, а не круглое, и тем более не острое, дно, как у сосудов, которыми пользовались их ближайшие соседи — лесные охотники Сибири. Вместе с тем они бывают часто велики по размеру и несравненно вместительнее, чем круглодонные сибирские горшки. Некоторые сосуды из амурских и приморских землянок достигают 40 — 50 см в высоту, а на Японских островах находили глиняные сосуды высотой до метра. Это были, наверное, уже не горшки для варки пищи, а настоящие чаны — хранилища для пищевых запасов.

В отличие от лесных охотников, изготовлявших свою одежду и до машнюю утварь из шкур и бересты, речные и морские рыболовы неолитического времени широко использовали растительные волокна. Еще недавно у ряда племен Дальнего Востока сохранялась древняя примитивная техника плетения и даже выделки ткани, чуждая тунгусам и другим охотничьим племенам тайги. Нанайцы и другие их соседи на Амуре— ульчи и нивхи (гиляки) —в прошлом усердно заготавливали дикую крапиву, которая в изобилии росла около их поселков, и выделывали из ее волокон сети, а еще раньше и одежду. Они и сейчас искусно плетут травяные циновки и делают корзины разнообразной формы, нередко украшая все эти изделия причудливыми узорами \в красках. Айны же в древности не только широко .пользовались плетеными циновками или корзинами из травы, но и выделывали одежду из растительных тканей, луба. Главная и, быть может, единственная в прошлом одежда айнов — их халат, до сих пор носит название «аттуш», то есть буквально «волокна» или «ткань из луба». На Камчатке еще во времена Крашенинникова растительные волокна употреблялись ительменами для плетения и ткачества. Из крапивы чаще всего делали сети. Корзины и циновки ительмены плели из другой травы. «Есть при морских берегах высокая трава беловатая видом пшенице подобная... Из сей травы плетут они рогожи, которые и вместо ковров и вместо занавесов употребляют. Лучшие ковры бывают с шахматами или с другими фигурами, которые китовыми мелко разделенными усами выплетаются. Из сей же травы плетут они епанчи, во всем подобные нашим старинным буркам, ибо оные с исподи гладки, а сверху мохнаты, чтоб по мохрам оным дождю катиться можно было».