Развитие ткачества

В Приморье и на Амуре о широком развитии ткачества в неолите свидетельствуют, кроме того, многочисленные маховички, или прясла, для веретен, в виде глиняных кружков, иногда вырезанных из черепков сломанных сосудов. Некоторые из таких кружков могли служить также и частями ткацкого станка — грузиками.

Отпечаток своеобразия лежит и на многом другом из материальной культуры амурских неолитических племен, в том числе на каменных орудиях, в которых, казалось бы, больше всего должно было проявляться единообразие техники обработки камня и форм изделий, обусловленных простыми и одинаковыми потребностями: рубить, резать, колоть, тесать. И действительно, в таких изделиях много общего с инвентарем неолитических лесных охотников, не только живших от Амура до Балтики, но и на всем земном шаре в эпоху неолита. Тем не менее и на этом общем глобальном фоне выступают отдельные глубоко самобытные черты. (Неолитические обитатели Кон дон а и Сучу, как и древнейшие неолитические племена Прибайкалья, выделывали односторонне выпуклые в сечении шлифованные топоры. Но у них рано появились топоры и тесла овальные или даже круглые в поперечнике.

В Кондоне найдены вместе с обычными, двухсторонне ретушированными наконечниками стрел с выемкой в основании, другие наконечники, сделанные из тонких ножевидных пластин, у которых внизу имеется отделанный тончайшей ретушью заостренный черешок. Вместо общих для Восточной Сибири асимметрично копьевидных кремневых острий на Амуре и в Приморье употреблялись широкие плоские ножи, иногда со слегка искривленным концом, по очертаниям напоминающие общеизвестные мустьерские острия с краевой ретушью, почти такие же по форме, как, например, найденные в Тешик-Таше. Вероятно, эти специфические для Дальнего Востока инструменты служили рыболовам Амура и Приморья для разделывания их добычи, приготовления юколы и снятия с больших рыб кожи, из которой они, подобно позднейшим нанайцам или ульчам, шили свою одежду и обувь.

Оседлость рыболовов содействовала упрочению общественных связей. Сооружение неолитических жилищ было делом рук большого и хорошо сплоченного коллектива. Старинные зимние жилища полуподземного типа айны тоже строили коллективно, силами всех сородичей, а исчезновение их в конце XIX века было следствием распада древних общинно-родовых связей, так как сооружение земляной юрты требовало много сил и больших расходов, непосильных для одной семьи. Но зато большие жилища, построенные силами коллектива, принадлежали не отдельным семьям, а общине. В айнской земляной юрте постоянно жило несколько семейств, причем каждое из них имело свой очаг. В неолитических землянках на острове Сахалин, раскопанных Л. Я. Штернбергом, как и в землянках на Японских островах, всегда находилось несколько очагов, очевидно, также принадлежавших отдельным родственным семьям.

Такая связь сородичей, основанная, прежде всего, на кровном родстве, на происхождении от общих предков, находит свое отражение и в планировке поселка, причем это особенно наглядно там, где жилища десятками расположены на одном месте. Они плотно примыкают друг к другу, как пчелиные соты и улья, и действительно представляют собой как бы одну семью, по выражению японского археолога Р. Окамото, один большой организм из множества клеток. Этим организмом в неолитическое время и был, как мы знаем, материнский род.