Сюжеты

Сюжеты-личины — четвероногие звери, в том числе олени и лоси, водоплавающие птицы, похожие на куропаток или глухарей, змеи и, наконец, лодки — изображены в других местах: на Кие, в Шереметьево, в Калиновке. Все они выполнены в единой манере. Одним словом, перед нами нечто целостное и единое, один и тот же резко своеобразный художественный мир со своими эстетическими понятиями и канонами. Чтобы полнее и глубже понять его, нужно сравнить наши знания о нем с тем, что мы знаем об искусстве, о художественном мировоззрении соседей племен Дальнего Востока — обитателей сибирской тайги.

В далекие палеолитические времена возникло и достигло высокого расцвета жизнерадостное, полное динамики, анималистическое искусство охотников верхнего палеолита,— противоречивое и наивное, но реалистическое в своей основе.

Неолитическое искусство обитателей лесных областей Западной Сибири и Среднего Енисея, как и искусство их соседей в Прибайкалье, по всем своим существенным чертам представляло такое же прямое продолжение искусства палеолитического человека, как художественное творчество арктических племен Скандинавии в эпоху мезолита и неолита. Зверь в нем по-прежнему, занимал главное место: человек — явно второстепенное. В искусстве неолита лесной Сибири доминировал живой, динамический дух. Основой этого искусства были мировоззрения лесных охотников и первобытная охотничья магия.

Неолитическое искусство Амура, напротив, насквозь пронизано-духом орнаментализма. Все подчинено в нем плавной игре кривых линий и, прежде всего, бесконечно развертывающейся спирали. Спираль служит не только составной частью, но и важнейшим формообразующим элементом в наскальных изображениях. Столь же своеобразен мир художественных образов этого искусства. Первое место среди его сюжетов, даже на петроглифах, принадлежит не зверю, а странным антропоморфным личинам.

Различие между искусством Запада и Востока, Сибири и Дальнего Востока лежит в самом мироощущении древнего художника. Амурско-уссурийским петроглифам чужда динамика и экспрессия. Таковы, в первую очередь, антропоморфные изображения-личины. Они статичны, застыли в своем вечном безмолвии, широко раскрыв огромные глаза, скорее даже не глаза, а пустые глазницы черепа. Недвижимы и безгласны не только личины, но даже и оленьи фигуры.

Лоси на писаницах Каменных островов и на Ленских скалах поражают зрителя своим динамизмом и страстью жизни. Они идут друг за другом, бегут и скачут, широко разбрасывая длинные ноги, а нередко даже кричат, широко раскрыв пасть и вытянув вперед шею, как будто одержимые страстью.

Лоси Сикачи-Аляна и Шереметьевских скал абсолютно неподвижны. Им чужды не только чувства, но даже и самое простое элементарное движение. Эти лоси — сама абстракция и схема. Они далеки от реальной жизни, они застыли, как и сам холодный дикий камень, на котором выбиты эти изображения.