Личины

Еще важнее в данном отношении две личины из Шереметьево, где с полной отчетливостью, вполне конкретно переданы не абстрактные личины, а именно черепа. У них угрожающе оскалены два ряда зубов, как у настоящего черепа. Личины Сикачи-Аляна, следовательно, скорее всего изображают маски — головы мертвых людей, то есть духов, предков. Не случайно, по-видимому, с ними у нанайцев, как сообщает Л. Я. Штернберг, связан был и миф о начале Вселенной, о чудесных делах первых шаманов, культурных героев. Некоторые же из сикачиалянских масок, должно быть, передают облик реальных черепных масок, то есть масок в виде черепа.

Вполне возможно, что на Амуре существовал такой же, как у племен Южных морей, культ человеческих черепов, а вместе с ним практиковалась аналогичная охота за черепами или, по крайней мере, хранились черепа родственников как вместилища их душ и магические помощники для живых членов общины. Отголоском таких представлений у соседей амурских племен на северо-востоке Азии могут служить культ шаманского черепа у юкагиров, а также сохраненные историей киданьской династии Ляо («Ляо-ши») известия о священном скелете-прорицателе, реликвии предков киданей, который был магическим залогом их благополучия.

В этой связи нельзя не отметить снова поразительное сходство сикачиалянских личин-масок с масками других южных областей, известными нам по этнографическим материалам. Это относится как к общим стилистическим нормам, в которых оформлены маски, так и к некоторым деталям, которые мы привыкли считать специфическими для личин Сикачи-Аляна и Кии.

Уже при первом взгляде на обширные серии масок тлинкитов, эскимосов, и в особенности папуасов или индонезийцев, бросается в глаза их совпадение с амурскими личинами в общих приемах оформления внутреннего пространства, композиции орнаментальных элементов. Совпадают и принципы самой подачи этих элементов.

В этом можно убедиться, просмотрев хотя бы обширную серию масок, изданных в работах Авдеева. Первая, самая общая их стилевая черта, основной закон стилизации, заключается не столько в стремлении максимально упростить, «сжать» детали, сколько усилить экспрессию, выразительность изображенного лица; подчеркнуть в нем нечто характерное, эмоциональное — существенное. По словам Авдеева, «маски-личины могут изображать человеческое лицо в состоянии покоя, иногда почти натуралистически передавая облик того или иного изображаемого объекта, но могут передавать и фиксировать какую-либо мимическую гримасу и изображать человеческое лицо в состоянии эмоциональной экспрессии. С другой стороны, маски-личины, в целях наибольшей выразительности, могут снабжаться различными атрибутами, подчеркивающими пол, возраст (борода, усы) и социальное положение передаваемого объекта (головные уборы)».

То же самое в полной мере относится к личинам Сикачи-Аляна, Калиновки, Кии. С этим связаны и определенные, закономерно повторяющиеся характерные приемы оформления личин-масок. В большинстве случаев у этнографических масок-личин налицо глазные отверстия, обычно круглые. Но иногда, как, например, на маске «хохотуна» из японской пантомимы кагура, им придается серповидная форма, надо думать, для того, чтобы передать выразительную мимику смеющегося лица.