Источник развития

Как всегда в таких случаях, оставалось искать источник для такого развития сложного и богатого искусства извне, в какой-то другой стране и у другого народа, прошедшего большой исторический путь и создавшего высокую культуру. Ближайшей к нашему Дальнему Востоку такой страной был Китай с его всемирно известной и древнейшей цивилизацией. Известны были и исторические контакты китайцев с народами Амура. Пытаясь объяснить неожиданно развитой, сложный и богатый орнамент амурских племен, некоторые ученые видели в нем всего лишь отражение китайской орнаментики и результат культурного влияния со стороны цивилизации Китая. Соответственно такому взгляду они категорически утверждали, что чем ближе живет народ к центру китайской культуры, тем выше развитие его искусства.

Так, например, один из первых исследователей искусства амурских племен, автор капитального труда о нем Б. Лауфер пришел к выводу, что богатое и сложное орнаментальное искусство амурских племен не было создано ими самими, что оно было в основе заимствовано извне. Обнаружив в искусстве амурских племен несколько «китайских» по происхождению элементов, он писал, что его формы и концепции насыщены китайским духом и что их основа находится, несомненно, в Китае. В незапамятные времена амурские племена в процессе контакта с китайцами освоили элементы китайского искусства, сначала как простую дань моде, но затем развивали их на собственной почве самостоятельно и независимо. Что касается более точного определения времени этого контакта и первоначального заимствования элементов китайского искусства, то Лауфер полагает, что оно совпадает с усвоением письменности, заимствованной ранее бесписьменными амурскими племенами от китайцев. Бедные по культуре, они одновременно почувствовали потребность в более развитом орнаменте, который и был взят у тех же китайцев. Так как, по его словам, первая туземная письменность возникает на Амуре в эпоху Чжурчжэньского государства, то, очевидно, тогда же проникают сюда и элементы китайского искусства, китайской орнаментики, которые затем проходят свой путь развития на амурской почве.

Примерно то же писал в свое время и Л. И. Шренк. Он ссылался на существовавшие в орнаментике нивхов (гиляков) такие узоры, как «богатые завитки, хитро переплетающиеся между собой ленты, фигуры в виде заостренных зубчатых щитков», которые, по его словам, встречаются и а древнекитайских изделиях, на дорогих платьях, на фарфоре и украшениях из слоновой кости. Такие же украшения отчасти попадаются, добавлял Шренк, и на древнеяпонских предметах.

Из всего этого Шренк делал вывод, что «гиляцкая орнаментика развивалась значительно под влиянием древнекитайских, а отчасти и древнеяпонских образцов. Это иначе и не могло быть, благодаря непрерывным вековым торговым сношениям гиляков с китайцами на материке по течению Амура и Сунгари, а на Сахалине — с японцами и с айнами, подвергнутыми японскому влиянию. Таким образом, влияние китайской культуры, распространяясь вниз ло течению рек Сунгари и Амура, которые являлись естественным путем для торговых сношений китайцев с гиляками, между прочим, отразилось и на орнаментике последних».

Но несколькими строками ниже тот же Л. И. Шренк отметил одно исключительно важное обстоятельство, которое решительно противоречило выводам о возникновении под влиянием китайцев и японцев гиляцкой орнаментики.

Согласно собственным наблюдениям Шренка, развитая орнаментика встречалась в местах, отдаленных от китайцев. Именно в низовьях Амура, где отсутствовал прямой контакт с маньчжуро-китайской культурой, художественный стиль приамурских племен имел, по мнению Шренка, наиболее богатый, выдержанный и сложный характер.