Птицы в искусстве

Перед нами не простые обыденные птицы, а космические лебеди, создавшие Землю. Большой интерес в связи с этим представляет одна деталь изображения водоплавающей птицы на Шереметьевских скалах. На груди ее выбит косой крест. Крест издавна служил знаком Вселенной, его четыре конца символизировали четыре стороны света. Знак креста в данном примере акцентирует творческую роль и космическую сущность шереметьевской птицы. Он как бы служит прозрачным намеком на ее активную роль в сотворении мира.

Нельзя оставить в стороне и еще один сюжет наскальных изображений как сакачиалянских, так в равной мере и шереметьевских петроглифов, столь же характерный для них, как и водоплавающие птицы. Сюжет этот — змеи.

Стало привычным утверждение, что дракон нанайского искусства, то есть мифический небесный или водный змей, заимствован нанайцами из китайской мифологии. Однако само название этого змея выдает его действительное происхождение из местного источника. Нанайцы называли его не чужим словом «лу», а собственным, коренным термином — мудур.

Еще интереснее, что у одного из амурских народов имеется своеобразный мифологический образ гигантского змея, который обитает в болотах или трясинах, но оставляет после себя выжженный, как лесным пожаром, след в тайге. Этот образ, явно космический уже по одним его масштабам, замечателен тем, что в нем наглядно переплетаются два цикла, одинаково древние и вместе с тем в обоих случаях самобытные, не заимствованные из Китая.

То, что змей живет в воде, указывает на происхождение этого мифа из общего источника с мифами лесных племен Восточной Сибири, тунгусов, где гигантский змей в начале Вселенной проделывал огромную работу по упорядочению Земли. Вторая черта этого змея — его огненный след, прямо указывает на солнечную природу великого змея. Он — само солнце. Этот элемент явно южного происхождения и органически связан с комплексом мифологических представлений. Эти представления ведут нас на юг, в страну айнов и, как свидетельствуют собранные Л. Я. Штернбергом факты, входят в круг древнейшей космогонии южан, находятся в основе семантики их криволинейного орнамента, в том числе амурской спирали и амурской плетенки.

Следующий сюжет, прослеженный в Сикачи-Аляне и в Шереметьево, — лодки. Чтобы понять смысл как древних, так и более поздних средневековых изображений лодок, тоже нужно обратиться к древним обычаям нанайцев. Б. А. Куфтин наблюдал на Амуре в районе устья реки Анюя интереснейший обряд, который носил название «андзя». Согласно его данным, «обряд андзя устраивался сильным шаманом, чтобы умилостивить своих духов-покровителей. Он известен также под названием «унки», то есть обряд праздничного путешествия. Шаман камлает, затем обходит юрты. Обойдя все стойбище, шаман приближается к приготовленному для него бату. Стоя, поместился на его середине. Вслед за этим батом от берега отчалило еще несколько лодок, полных народа. Объехав таким образом все стойбище, расположенное при устье Анюя, шаман вернулся к себе и, не отдыхая, приступил к жертвоприношению». Смысл обряда, который описан Б. А. Куфтиным, ясен. Это магический обряд, имевший целью обезопасить жителей нанайских поселений от бед и несчастий, от вредного воздействия злых сил, Возможно, что и выбитые изображения лодок, наполненных людьми, на петроглифах служили той же цели и были отражением подобных обрядов. Не исключена и их связь с культом мертвых, с проводами душ на лодках в загробный мир.