Шаманские маски

По-своему не менее замечательны в этом плане и характерные шаманские маски нанайских и удэгейских шаманов, вырезанные из дерева и раскрашенные, а также дополненные кусками меха на месте бороды. По данным В. Г. Ларькина, деревянная маска камбала использовалась только сильными шаманами, когда они отправлялись на поиски души покойного в буни. Прикрыв лицо маской, шаман беспрепятственно проникал в буни неопознанным. Если маска каким-либо образом падала с лица, то шаману уже невозможно было выбраться из буни, и он погибал. Удэгейские маски были оторочены медвежьим мехом, а лицевая сторона раскрашивалась спиральными узорами. Аналогичные маски были у нанайцев.

В этнографическом собрании Хабаровского краеведческого музея имеются две такие деревянные маски (№ 16, 17). Общий вид их, в особенности же красочные, черные и красные спиральные узоры, вероятно, изображающие татуировку, почти полностью повторяют узоры и общий вид некоторых личин, выбитых на валунах в Сикачи-Аляне. Как известно, такие маски означают перевоплощение шамана в изображенное на них мифическое существо, в духа. Вполне естественно поэтому и совпадение сикачиалянских личин с деревянными масками шаманов.

Интересна и еще одна параллель петроглифов с этнографическими данными. До сих пор у удэгейцев, а также нанайцев, существует обычай украшать черемуховые лепешки различными рисунками зооморфного характера. На лепешках изображаются жабы, спирали, ящерицы, змеи. Удэгейцы считают, что эти изображения символизируют далеких предков, которые оказывают помощь своим сородичам в борьбе со злыми духами.

Детальный анализ отмеченных совпадений между петроглифами, с одной стороны, и предметами культового искусства, амурских племен, с другой, снова подтверждает, таким образом, мысль о родстве и генетической связи древнего и современного (этнографического) амурского искусства.

Совпадения эти позволяют, вместе с тем, приблизиться и к пониманию смысла наскальных рисунков Амура и Уссури, неразрывно связанных с древней мифологией и шаманством. Пережитки древних верований в реликтовой и сильно трансформированной форме дошли до нашего времени. Их зафиксировали Шренк, Лауфер, Штернберг, Лопатин, Шимкевич и другие этнографы.

Нельзя, конечно, утверждать, что в данном случае древние верования и художественные формы, созданные в отдаленном прошлом, дошли до нашего времени целиком или в сколько-нибудь полном и неизменном виде. Со времен неолита народы Амура прошли длительный и сложный путь культурного развития, испытали немало важных исторических событий, даже больших переломов. Как ни далеки были, например, племена низовьев Амура от тех политических бурь, которые бушевали на Среднем Амуре или в Приморье, где возникали и падали такие государства, созданные местным населением, как империя Ляо киданей или «Золотая» империя чжурчжзней, а до них — Бохай, известных своей высокой культурой, даже на культуре этих северных племен, и в том числе искусстве, должны были так или иначе отражаться такие перемены. Выразительным примером могут служить наскальные рисунки Сикачи-Аляна эпохи металла, в которых конкретно отразились связи мохэских племен с тюркскими народностями Центральной Азии.