Охотничий лагерь

В дальнейшем на месте древнейшего охотничьего лагеря возникло новое большое поселение. Здесь уцелели остатки 20 жилищ, в том числе площадью до 100 кв. м каждое. Когда было вскрыто одно такое жилище, оказалось, что по бокам вырытого в земле прямоугольного углубления располагались ямы для хранения пищевых запасов, а в середине его было несколько небольших очагов.

Иначе выглядел другой, соседний, дом. Сверху, до раскопок, он представлял собой широкое углубление с довольно круто падающими к центру стенками. Когда же были сняты дерн и слой земли, покрывающие древний пол жилища, мы увидели в высшей степени интересную картину.

Пол был ровным и по своим очертаниям почти квадратным, площадью около 36 кв. м. С двух сторон над ним возвышался уступ, своего рода скамья, шириной до одного метра. Затем имелась еще одна ступень, на этот раз уже по всему периметру углубления, шириной 2—2,5 м. Эта платформа возвышалась над полом внутреннего квадрата дома не менее чем на 60—80 см. Она была оконтурена рядом весьма отчетлива заметных ям, вырытых в желтом суглинке. В этих ямках, расположенных довольно симметрично и с очень небольшими интервалами, когда-то были вертикально закреплены деревянные столбики или жерди, составляющие опору стены жилища. Непосредственно за ними был хорошо заметен крутой уступ вырытого в земле основания дома.

Внешние очертания последнего приближались к квадрату, но не с прямыми, а со слегка округленными углами. Следы ряда столбиков прослеживались и по внутреннему периметру дома, вдоль его квадратной площади. Эти столбики, вероятно, поддерживали крышу. Это была полуземлянка, стены которой состояли из вертикально врытых нетолстых бревен, державших, очевидно, крышу и горизонтальные плахи или жерди самой стены.

В общем, это второе жилище в его реконструированном виде должно было представлять, как и первое, весьма характерную картину общинного жилища, но в другом роде. Пол его поднимался двумя уступами по сторонам центрального очага. На уступах лежали каменные изделия, оставленные древними обитателями поселения, в том числе превосходно отшлифованные каменные тесла. В одном месте концентрировались каменные наконечники, в других — кремневые отщепы. Повсюду были рассеяны шлифованные тесла из сланца, преимущественно древних форм.

На плечиках-уступах землянки обнаружены также остатки глиняных плоскодонных сосудов. Некоторые из них стояли когда-то целыми в вертикальном положении, но, затем, после того как жилище было оставлено и заброшено, оказались раздавленными землей.

Форма сосудов простая. Стенки их воронкообразно расходятся от узкого днища, отличающегося характерным легким расширением-уступом внизу. В верхней части стенки сосудов образуют более или менее выпуклое брюшко. У венчика, в ряде случаев, наблюдается легкое сужение. Вдоль венчика проходит, опоясывая его валик, имитирующий шнур. Стенки сосудов обыкновенно гладкие, неорнаментированные, но иногда на внешней поверхности сосудов имеется гребенчато-пунктирный орнамент, похожий на вертикальные зигзаги ранних амурских сосудов. На одном таком сосуде есть также криволинейные врезные узоры, напоминающие как бы обрывки спиралей, столь характерные для амурского неолита на ранних его этапах.

Среди сосудов, кроме больших, служивших для приготовления пищи и, вероятно, хранения запасов, есть и миниатюрный сосудик, тоже плоскодонный, высокий, с отчетливо выраженной шейкой. Такие сосуды, всего вероятнее, были детскими игрушками.

Первое из раскопанных жилищ было, очевидно, местом, где протекала хозяйственная жизнь. Здесь находились ямы для запасов и очаги для приготовления пищи.

Второй, соседний, дом, служил для иных целей. Вокруг центрального и единственного в доме очага возвышались широкие ступени-нары. Судя по этнографическим аналогиям, на них сидели и работали обитатели жилища. Здесь изготовлялись каменные орудия, в том числе каменные наконечники дротиков или гарпунов, причем мастер, выделывавший эти наконечники, обосновывался в определенном месте — к востоку от очага. На нарах когда-то стояли также целые глиняные сосуды. Этот дом больше всего напоминает так называемые мужские дома, или дома для собраний, хорошо изученные этнографами у различных племен Северной Азии и Америки в XVIII—XIX веках (кажимы — у эскимосов, валькары — у чукчей).