Ранний железный век Приморья

В конце II и в начале I тысячелетия до н. э. в Приморье распространяется оригинальная культура, которую вначале назвали культурой раковинных куч, а затем по первым находкам на полуострове Янковском — Янковской.

Наиболее характерные, многочисленные и лучше всего изученные памятники этого рода находятся на сравнительно ограниченном пространстве вдоль берегов Амурского и Уссурийского заливов, между устьем реки Гладкой на юге и устьем реки Артемовки — на севере.

Для характеристики образа жизни и хозяйства племен прибрежной части янковской культуры мы остановимся на результатах раскопок на полуострове Песчаном, где еще в 1921 году В. К. Арсеньев произвел первые специальные раскопки с научной целью.

На полуострове Песчаном, к северу от мыса того же названия, вдоль возвышенного обрывистого берега, на протяжении почти километра прослеживаются мощные нагромождения раковин, образующие местами как бы сплошной вал, окаймляющий берег. Мощность раковинного пласта и протяжение его здесь таковы, что геоморфологи отметили сначала его при своих наблюдениях как составную часть морских отложений полуострова.

Вместе с раковинами, в их толще и по соседству с ними, встречаются беспорядочно рассеянные обломки глиняных сосудов, пряслица из глины, каменные и костяные изделия, а также кости животных, рыб и птиц. Все эти остатки деятельности людей свидетельствуют о том, что раковинные кучи образовались на местах длительного пребывания древнего человека, и, следовательно, связаны с его поселениями.

Раковинные кучи, однако, вовсе не исчерпывают характеристики поселений того времени. Люди жили, конечно, не на раковинных кучах, как таковых, и не в них самих. Раковинные кучи являлись только отбросами, накапливавшимися поблизости от жилищ. Такие же раковинные кучи находились и на месте первых раскопок В. К. Арсеньева, которые были продолжены Дальневосточной археологической экспедицией в 1956 и 1960 годах.

Древний поселок находился в 150 — 120 м от берега моря, у ключа с чистой прозрачной водой, на сухой возвышенности. С запада его ограничивал овраг, на востоке находилась лощина, где также имеется ручей.

На поверхности террасы было около десятка западин, являющихся следами углубленных в землю оснований древних жилищ. Ямы сильно заплыли, но в большинстве случаев можно заметить, что землянки в плане были прямоугольными. Размеры ям 10X10 м или около того, глубина их в среднем была около 0,5 м. Валов, окружающих ямы по сторонам, о которых писал в 1921 году В. К. Арсеньев, нам обнаружить не удалось. Они, очевидно, сгладились и оплыли.

Общая площадь поселения, занятая остатками жилищ, достигала 2080 м2. Поселок имел своеобразную и характерную планировку. Он состоял из группы жилищ, расположенных у ручья компактным скоплением; одно из них — жилище 14 — вместе с соседними раковинными кучами находилось в отдалении от всех других, на юго-восточном краю террасы, у моря. Всего были исследованы остатки 14 жилищ из видимых на поверхности 16 углублений-котлованов. Жилища группировались в основной части поселка не рядами, не «улицами», как думал В. К. Арсеньев, а были тесно сосредоточены друг около друга сплошным «гнездом». Края их иногда соприкасались или были разделены лишь небольшим пространством.

Вторая характерная черта планировки поселения заключалась в том, что в нем были представлены две противоположные ориентировки жилищ.