Племена Дальнего Востока

Важность тунгусо-маньчжурской проблемы определяется уже тем, что народы и племена, говорящие на родственных языках тунгусо-маньчжурской группы, еще в недавнее время были расселены на огромных пространствах Азиатского материка — от Великой китайской стены до Ледовитого океана. Единство их языков предполагает, естественно, и единство их происхождения или, по крайней мере, такие тесные культурно-исторические контакты, в результате которых общий язык стал достоянием первоначально неродственных друг другу народов.

Где же следует искать место первоначального формирования языков тунгусо-маньчжурской группы, а вместе с тем их носителей как этнического целого, как представителей определенного антропологического типа и конкретных культур; какова была, наконец, их дальнейшая история, в ходе которой произошло распространение этих языков на столь обширных пространствах? И почему, в силу каких причин это все произошло?

Первые попытки ответить на эти вопросы, в рамках еще более широкой проблемы происхождения и ранней этнической истории сибирских народов в целом, имели место более ста лет тому назад. Еще в первой половине девятнадцатого века первую и грандиозную по масштабам этногенетическую концепцию, в которой, казалось, находился ответ для всех основных проблем древнейшей этнической истории Сибири, в том числе истории тунгусских племен, создал на лингвистическом материале М. А. Кастрен. Он исходил из установленного им факта родства тюркских, монгольских, тунгусских и финно-угорских языков. Языки эти, по мысли М. А. Кастрена, образуют обширное урало-алтайское языковое семейство. Подобно индо-евролейским языкам, думал Кастрен, это родство имеет в основе исходное этническое единство и географическую базу в виде пранарода и прародины. Последнюю Кастрен видел на Алтае.

Следующий шаг вперед в изучении этнологических проблем Сибири связан с именем выдающегося этнографа и антрополога, одного из пионеров научного освоения Дальнего Востока Л. И. Шренка. Если Кастрена привлекали главным образом те народы, с которыми он непосредственно имел дело, преимущественно обитавшие между Уралом и Байкалом, то Шренк свое внимание концентрировал на народах Дальнего Востока. Изучение этих народов привело его к общим выводам не менее широкого размаха, чем у Кастрена.

Этнографическая карта Северной Азии, по мысли Шренка, представляет нечто вроде геологической карты, на которой один за другим выступают из глубины истории пласты разных периодов или формаций. Пласты эти откладывались в ходе последовательно сменявшихся «неоднократно повторявшихся наплывов», своего рода этнических волн, источником которых была Центральная Азия. Первой такой волной явились палеоазиаты, древнеазийцы — масса разноязычных племен, осколки первоначального населения центрально-азиатских степей и нагорий. Одни из палеоазиатов частично застряли около Алтая и на Енисее. К ним относятся енисейские остяки-кеты, а также почти исчезнувшие и отатарившиеся котты, арины и ассаны. Другие палеоазиатские племена, вышедшие первоначально из Центральной Азии, оказались на самой северной окраине Азиатского материка. Их Шренк назвал северовосточными палеоазиатами. Таковы чукчи, коряки, юкагиры. Причиной передвижения из центра Азиатского материка к его окраинам, а вместе с тем и исчезновения палеоазиатских племен был напор «более сильных и живучих народов». «Постепенное вытеснение северных палеоазиатских народов другими, финскими, урало-алтайскими, тюрко-татарскими, монгольскими и тунгусскими племенами, — продолжал Шренк свою мысль, — началось в весьма отдаленные времена и продолжалось долго, происходя то медленным, то временно ускоренным образом. Некоторые волны этих движений видны и в исторические времена, иные проявляются даже в недавнем прошлом.

Таким образом, если Кастрен, исходя из данных языка, видел исходный пункт тунгусского этногенеза на западе Сибири, то Шренк, в основном по этнографическим данным, — в Центральной Азии.

Иную картину первоначального расселения тунгусских племен рисовали исследователи, занимавшиеся изучением истории маньчжуров. Они исходили из того обстоятельства, что, по сведениям китайских письменных источников, маньчжуры издревле обитали в Маньчжурии, стороне, носившей их имя. По словам И. Захарова, «отечество маньчжурского языка есть страна, составляющая восточную оконечность Средней Азии, известная у нас под именем Маньчжурии. Издавна, у исторических гор Го-минь Шаньянь Алинь, по-китайски: Чанбо-шань, преимущественно по южным притокам амурского бассейна вод, по верховьям рек Сунгари ула, Хурха бира, Ялу и прочим многочисленным потокам, спускающимся с вершин Чанбо-шаньского хребта, обитал народ, который, принимая разные названия, смотря по тому, какой род или глава племени из составляющих политический союз усиливался, в течение веков не один раз проявил себя на историческом поприще.