Наблюдения археологов

Археологические наблюдения были подкреплены и развиты далее этнографическими и лингвистическими исследованиями, в первую очередь работами наиболее глубокого знатока тунгусской культуры Г. М. Василевич, которая твердо отстаивает точку зрения таежного, прибайкальского происхождения тунгусов и их культуры. Ей принадлежит установление периодизации развития этой культуры. Первым этапом эволюции культуры древних тунгусов, согласно материалам, обобщенным Василевич, был этап пешей таежной охоты. Затем последовало возникновение оленеводства и становление на этой основе ряда новых элементов культуры пратунгусов, трансформация их быта, хозяйства, материальной и духовной культуры, а также в какой-то мере и социальных отношений.

Гипотеза о происхождении тунгусов и их культуры в Прибайкалье нашла подтверждение и в выводах антропологов. Я. Я. Рогинский и Г. Ф. Дебец, независимо от этнографов и археологов, пришли к мнению об автохтонности физического типа тунгусов на прибайкальской территории, начиная с неолитического времени. Опорой для такого вывода явилась уникальная коллекция неолитических черепов, хранившаяся в Иркутском музее.

В дальнейшем прибайкальская теория происхождения тунгусов встретила возражения М. Г. Левина. М. Г. Левин еще в 30-х годах наблюдал в шаманстве северобайкальских тунгусов-эвенков культ змеи. Это навело его на мысль о южном происхождении такого культа. Он указывал затем на то, что полного совпадения антропологического типа тунгусов нашего времени с ископаемым населением Прибайкалья, о котором писали его предшественники, нет. Кроме того, М. Г. Левин отметил, что тип одежды, обнаруженный раскопками в древнем Прибайкалье глазковского времени, характерен не только для тунгусов, но и для других этнических групп. Исходя из сказанного, он высказал мысль о принадлежности культуры прибайкальского неолита не тунгусам, а палеоазиатам.

Однако М. Г. Левин воздержался от более точного определения исходного места (прародины), с которыми могут быть связаны по своему происхождению «южные элементы» в культуре тунгусов. Что же касается антропологического типа тунгусов, то, по его собственным заключениям, такой череп, который соответствует всем существенным признакам тунгусских черепов, был все-таки обнаружен в пещере на реке Шилке. Череп этот обнаружен вместе с костяными и каменными изделиями, а также с украшениями, характерными для неолита и глазковской культуры Прибайкалья.

Отсюда следует, что культура неолита и ранней бронзы Восточной Сибири вовсе не чужда предкам тунгусов. Второй вывод из находок в Шилкинской пещере заключается в том, что область становления антропологического типа, а вместе с тем и распространения культуры, характерной для неолитического и глазковского периодов на Ангаре и Лене, охватывает, так или иначе, верховья Амура — бассейн реки Шилки. Это подтверждает мысль о таежном происхождении предков тунгусов — эвенков.