Происхождение одежды

Не менее интересен, далее, вопрос о происхождении распашной одежды с разрезом спереди и передником или нагрудником. Вопреки мнению М. Г. Левина, весь тунгусский комплекс одежды в целом характерен только для тунгусов и их северных соседей — юкагиров. В других случаях, например, в ритуальной одежде, найденной в Пазырыкских курганах, наблюдается только общее совпадение. И, кроме того, пазырыкские находки много позднее прибайкальских. Не исключены, следовательно, как заимствование пазырыкскими племенами такого ритуального костюма от их соседей в тайге, так и наличие в их среде тунгусов, в том числе тунгуса-шамана.

Значительно интереснее то обстоятельство, что раскопками на Средней Лене, в той области, которую скорее всего могли в каменном веке и в эпоху бронзы заселять предки палеоазиатов — юкагиров, были неожиданно засвидетельствованы остатками костюма с передником, и следовательно, с разрезом спереди. Костюм этот в корне отличен от костюма оседлых палеоазиатов северо-востока Азии, чукчей и коряков (со всех сторон в два меховых слоя облегающего тело человека). Остатки передника, унизанного перламутром, аналогичного глазковским, найдены в устье маленькой таежной речки Иччилях в районе Жиганека. Остатки украшений типичного передника, чисто тунгусского по характеру, обнаружены также в низовьях Ангары, ниже Братска. Но оба эти примера относятся к районам, где издавна и глубоко сказывалось взаимодействие местного населения и его культуры с населением таежного Прибайкалья. Наличие передника и «фрака» с разрезом в передней части может найти наиболее естественное и правдоподобное объяснение во взаимных контактах, тем более, что у этих племен существовали сходные формы хозяйства и одинаковый быт. Все они нуждались в таком типе одежды, максимально приспособленной к подвижной жизни пеших охотников в тайге и лесотундре. Возможно даже, что такая распашная легкая одежда возникла в восточносибирской тайге еще в донеолитическое время, в верхнем палеолите, то есть имеет древнюю палеолитическую подоснову.

В конце верхнего палеолита на всем пространстве Сибири отмечается распространение существенно иной культуры. Именно тогда, в конце древнекаменного века, складывается в своей первооснове уклад жизни пеших охотников, живших в легких переносных домах типа чума, от которых остались одни только каменные очаги из плит или булыжников. Не исключено, что именно тогда, в момент перехода от более древней культуры оседлых (зимой) охотников на мамонта, носорога, на диких лошадей и северных оленей к новой, принадлежавшей подвижным охотникам на диких быков и лошадей, складываются и основы позднейшего распашного костюма с передником, а вместе с ним и многое другое из области материальной культуры. Со временем эта культура, по-видимому, проникает через Берингов пролив с очередной волной переселенцев из Азии в Америку. В результате в «Новом Свете» распространяется прослеженная Гудмуводом Хзттом культура «лыжной охоты» со всеми характерными для нее основными элементами материальной культуры — лыжами, мокасинами, легкой одеждой из шкур, вигвамом.

В истории освоения Арктики это был новый этап, новая прогрессивная стадия в жизни населения арктических стран и Субарктики. В ходе эволюции этой культуры сложился своеобразный культурно-этнический мир индейцев Североамериканского континента, наиболее яркими представителями которого, такими же, как юкагиры и тунгусы на севере Азии, в Америке являются эскимосы карибу.

Таким образом, этнографический комплекс, характерный для тунгусских племен XVII — XIX веков, с одной стороны, и для прибайкальских племен эпохи неолита и бронзы — с другой, в любом случае остается аборигенным для тайги. Они в одинаковой степени не южане, как думал М. Г. Левин, а северяне — коренные, исконные обитатели сибирской тайги. Возникновение же этого комплекса в глубинах Азиатского материка явилось в ходе всемирной истории каменного века одним из важнейших ее событий.